Сделка

Он даже допускал, что другой человек отреагировал бы на слова своегоо отпрыска иначе и бросился бы его утешать, но нежных чувств поведение Келлтора, что бы ни было ему причиной, у него не вызывало, и желания пожалеть этого взрослого уже мужчину тоже.

–Почему?

–Потому что сорок лет назад, во время праздника, Дарида опоила меня, чтобы я принял ее приход за соблазнительный сон. Она хотела женить меня на себе и избрала для этого худший метод. Это – влияние на мою волю, враждебное действие, Келлтор. Но я не только оставил ее в живых, но еще и дал тебе свое имя, как бы тебя ни называла мать.

Твой дядя благодарен мне. Он навещает меня не реже раза в сезон, и мы общаемся как хорошие приятели.

Келлфер не стал рассказывать, сколько практической пользы принесло ему столь близкое знакомство с желтым герцогом, одним из влиятельнейших правителей Империи. Конечно, герцогу Верне Верониону было далеко до белой и черной семей, и его армия не считалась настолько опасной, как войска Красных земель, но он был куда сильнее и могущественнее уже терявшего власть серого герцога и куда могущественнее синей, коричневой и даже пурпурной семьи.

Благодаря Верне, как и благодаря своему другу – черному герцогу – Келлфер расставил своих людей почти в каждом крупном замке Империи Рад.

–Вы дружите? – как-то обреченно сказал Келлтор. – Дядя Верне не говорил.

–Это все, что тебя волнует?

–Я не верю тебе, – упрямо сказал Келлтор, но в голосе его слышалось сомнение. – Маме незачем было хотеть тебя в мужья. И она не пошла бы на такую крайность.

–Спроси у нее или у Верне – мне все равно, – отозвался Келлфер, с неприязнью рассматривая недовольное лицо: сжатые ноздри и поджатые губы. – В любом случае, никаких твоих просьб я выполнять не обязан. Даже если бы ты был прав, и я бросил бы твою мать на сносях, у меня нет перед тобой долгов, Келлтор. Повзрослей. То, что в материнском доме за тобой ходил слуга, подающий тебе носовой платок, а теперь ты правишь куском земли и распоряжаешься тысячами жизней, не значит, что все, – Келлфер выделил голосом последнее слово, – вокруг будут плясать под твои песенки.

Келлтор оперся предплечьями на бедра и опустил голову вниз. Отцу он не отвечал. Поза его говорила сама за себя: наверняка, парень слышал что-то от своего герцога, еще от кого-то и сейчас складывал разрозненные сведения воедино. Келлфер знал, что сын не умеет просить прощения и что никогда не признает свою неправоту, поэтому спокойно ждал, пока Келлтор снова заговорит.