Запах ночного неба

– Она – единственная женщина Карион, семьи черных герцогов, – ответил ему Ренард. – Насколько я знаю, дядя не допускает ее до управления, поручая лишь грязную работу. Даор Карион – один из лучших артефактологов мира, может, сильнейший, вы могли слышать его имя. Не думаю, что даже пар- Оольские мастера сравнятся с ним. Кроме того, он одаренный и умелый маг, не только шепчущий, и ему много сотен лет. Он чрезвычайно силен и опасен.

– Он сговорчив?

– У меня нет таких сведений, мудрец, – поклонился Ренард.

 – Я никогда не имел с ним дела. Но все в Империи боятся его.

Мудрец сложил свои большие руки на животе и кивнул Юории.

– Подойди, – озвучил его волю Ренард.

Юория остановилась от Ннамди в двух шагах. Он сидел, поэтому она была выше, но смотреть сверху вниз, как привыкла, ей было страшно, поэтому Юория разглядывала облепленный мухами стол со следами кружек и чего- То красного, в чем она легко опознала кровь – похоже, за столом и пили, и пытали.

– Останешься здесь. Каюту – лучше. Даор Карион выкупит тебя, будешь жить, – огласил вердикт мудрец. Он поднялся, обдав Юорию запахом сандала, подошел к ней ближе и заглянул в лицо, а потом большим пальцем стер кровь с губы. Юория отпрянула с отвращением, но тут же взяла себя в руки, обольстительно улыбнувшись. Она коснулась пальцев мудреца полуоткрытыми губами и многообещающе взглянула в подернутые поволокой глаза.

– Красивая, – прогудел Ннамди, выходя. Ренард последовал за ним, не оглядываясь.

Дверь со скрежетом захлопнулась, щелкнул засов, и Юория осталась одна.

4. Алана

Алана быстро сошла с мощеной дорожки на мерзлую землю, срезая путь. Слуги, и так измотанные праздником, уже начинали прибирать разбросанные тут и там следы ночного веселья, и ее кольнуло чувство вины за собственное бездействие. Что бы ни произошло недавно, таинственный зал с десятками важных персон, собравшимися за одним столом, и ее представление им – все казалось куда более далеким и куда менее относящимся к ней, чем простое наведение порядка в садах и галереях.

Мир Аланы был больше похож на мир незаметных, верных, добрых, простых безымянных людей, а вся эта околомагическая жуть ощущалась случайно подсмотренным сюжетом чьей- То чужой судьбы.

Алана не дала себе остановиться, пробегая мимо Таданы, пожилой кухарки, сейчас с трогательным рвением собиравшей подвядшие розы.