Запах ночного неба

Теа была родом из Красных земель, гордилась своими корнями и любила родовую культуру, а ее именитые предки всегда предпочитали легкость монументальности замков северных земель.

Когда в сгруппированных в подобие здания каменных кельях загорался свет, это означало, что кто- То пострадал столь сильно, что даже Теа не смогла излечить его быстро, и потому посчитала необходимым переместить разрушающееся тело в напоминавшую базальтовый гроб комнату, стены которой были исписаны заклятиями, не дававшими раненому погибнуть.

Руны удерживали его по эту сторону, некоторые – удваивали и утраивали силы покалеченного организма для восстановления. Ингард слышал, что еще на заре становления Приюта Син вызывал для их нанесения лучших мастеров из Белых земель, уже давно сгинувших в небытие и так и не передавших своих знаний, и что нигде в мире больше не было подобного места.

Теа боготворила правое крыло и ненавидела его. Ингард был с ней солидарен.

Последние сорок лет окна не загорались.

Келлфер считал поддержание правого крыла стратегической ошибкой, но Син оставался непреклонен: несмотря на значительные, даже выматывающие усилия по восстановлению и обновлению заговоров, оно было готово принять пострадавших в любой момент. Раньше Ингард колебался, но все же соглашался с Келлфером, предлагавшим оставить в рабочем состоянии лишь пару келий и открыть остальные в случае возникновения опасных ситуаций. Однако сейчас, в который раз взглянув на четыре светящихся окна, за каждым из которых не умирал один из небезразличных ему людей, Ингард почувствовал, как ему становится холодно: ясно представилось, что и все остальные проемы источают слабый свет, и это было по- Настоящему страшно.

– Син, – негромко обратился Ингард к спутнику. – Все окна.

Келлфер, шедший слева от Сина, обернулся и мрачно посмотрел на фасад.

– Пока не все, – сказал он. – Но будет война, и мы, похоже, не останемся в стороне.

 – И обратился к Сину: – Если Ингард прав, надо прятать послушников, я уж не говорю о том, что Приют полон по большей части беспомощной, но полезной знати, на которой держится все нынешнее существование Империи Рад.

Син ничего не сказал, лишь только кивнул – то ли приняв во внимание слова Ингарда, то ли согласившись с Келлфером, – и убыстрил шаг.

Ингард силился прогнать из воображения черно- Белый зимний пейзаж, но у него никак не выходило.