Запах ночного неба

 – Мы его от гнева Сина спасли, а он просто отправился по своим делам.

– Это Келлфер, – пожал плечами Ингард. – Ты же не ждал, что он упадет нам в ноги со слезами на глазах. Что тут произошло, пока меня не было?

Роберт поднялся. Шел он как- То странно, будто бы больше опираясь на носок, и при каждом шаге немного раскачивался. Ингард нахмурился, но самого Роберта неудобства, как и обычно, не волновали. Он присел у брошенного Сином искореженного амулета.

– Работы Кариона, между прочим, великолепная вещь. Была.

Абсолютно бесполезен теперь. Жаль. Всегда хотел его у Келлфера стянуть, но он в нем даже спал.

– Ты откуда знаешь? – улыбнулся Ингард.

– О, я так много всего знаю, – пропел Роберт. – Ты же слышал сплетни? В глубине своего развратного сердца я храню сведения о том, как и в чем спит каждый в Приюте. Если верить послушницам.

Ингард хмыкнул: Роберт, несмотря на количество слухов, отличался скорее аскетизмом, чем распущенностью, но было понятно, почему никто не мог в это поверить.

Даже сейчас, с этими нелепыми маленькими ручками, шатающийся при каждом шаге, он источал уверенность и обаяние, перед которым пасовали почти все. Но Ингард знал своего лучшего друга достаточно хорошо, чтобы понимать, что за легкостью и харизмой кроется куда больше, чем просто умение нравиться каждому, кто встретится на пути.

– О чем говорил Син? Что с Вертерхардами? Я много пропустил?

Роберт грустно щелкнул своими мягкими детскими пальцами у сгоревшего артефакта, и тот расправился, как бумажная игрушка.

Теперь литой черный треугольник с крупным алмазом по центру выглядел совсем как раньше, хотя ни капли магии в нем больше не было.

Роберт разочарованно вздохнул.

– Лианке предложила активизировать ритуальную защиту континента. Ту, что, по восторженным отзывам Сина, самый большой артефакт в мире, пронизывающий землю подобно металлическим жилам и фактически неразрушимый, – скопировал он манеру Сина говорить. – Я почувствовал себя неучем: я вообще о ней не знал.

Ты хоть слышал?

– Читал в одном архиве. – Ингард присел рядом с Робертом и тронул пустой холодный треугольник струей воздуха, опасаясь прикасаться кожей. – Брось ты его. Не починить.

– Оказывается, Син ее помнит. В этих твоих архивах ей приписывают какой возраст?

– Почти две тысячи лет, – осторожно ответил Ингард. – Хочешь сказать, Сину больше двух тысяч лет?

Роберт пожал плечами:

– Не уверен. Он же много путешествовал туда, где время текло иначе.