Запах ночного неба

Сквозь сотнями лет не испытываемую усталость, сквозь непривычно бессильную ярость, сквозь досаду, сквозь питавший ярость страх Даор боролся с желанием прекратить этот раздражающий звук, испепелить страдающее лицо и бросить труп под ноги к оказавшемуся таким бесполезным Сину. Что там, ему хотелось испепелить весь Приют: каждого, кто находился сейчас здесь, и кто не мог ни указать ему дороги, ни как- Либо оказаться полезным.

Каждого.

Каждого, кто дал сыну Келлфера выйти с Аланой на плече, кто не поинтересовался, почему безумный наставник куда- То уходит.

Каждого, кто не стал разбираться, что именно несет сын Келлфера. Каждого, кто мог бы встретить беглецов по пути, и кто не остановил их.

Сина, позволившего, чтобы в руки к сыну Келлфера попал один из созданных отцом Даора скрывающих амулетов, Сина, оказавшегося таким недальновидным – и предпочитавшего войну хорошим отношениям с семьей Карион.

Каждого наставника, продолжавшего обучать, каждого послушника, продолжавшего учиться.

Испепелить каждого.

Эта мысль была почти успокаивающей.

– Он, кажется, сходит с ума, – заметил Олеар, будто уловив мысль учителя. – Вы не думаете, что если он повредится рассудком, Син…

Даор повернулся к Олеару. Губы его расплылись в улыбке.

– Син что?

– Будет не доволен? – Олеар сделал шажок назад.

– Ничего не посмеет предъявить мне из- За безымянного служки, после того, как отказался давать подробную карту. Я не доволен его бездействием куда сильнее.

– Ведь война… – почти на грани слышимости прошептал Олеар, избегая встречаться с Даором взглядом.

– Простите, простите! – вдруг проплакал проводник. – Я все расскажу и без карты! Ни у кого нет карт, директор не дает их составлять, тут слишком много важных мест, мы все ходили разными маршрутами… Я знаю почти все… Я покажу на вашей карте, если зажжете свет. Я расскажу…

– Мне нужно, чтобы ты молчал, – процедил Даор. – Заткни ему рот кляпом и отдай его… да кому угодно.

Убери это отсюда, – обратился он уже к мигом вскочившему Олеару. – Он мне больше не нужен, я закончил.

– Понял, – коротко ответил Олеар, поднимая крупного мужчину за одежду, как мог бы поднять котенка. – Я быстро. Его подлечу, чтобы не было проблем с Сином.

Олеар выскользнул за дверь, и тихий надрывный стон безымянного поглотила глухая тишина спящего коридора. Дверь со щелчком затворилась за ними, и черный герцог остался один.