Рассказывая сказки

Потом он парковался на парковке для посетителей и сидел в машине перед газетой, раскрытой на руле, не читая ее, пока люди не начинали выходить из ворот. Он удивлялся тому, как обыденно все они выглядели, родители и мужья заключенных там женщин. С расстояния он не мог отличить Пег от других.

– А вы нет? – Уинтер по-прежнему говорил терпеливо, но взгляд был полон осуждения и неприязни.

– Как и Мэнтел, – сказал Майкл. – Он ее тоже ни разу не навестил.

– Это ведь не то же самое, мистер Лонг.

Он считал, что она убила его единственную дочь.

Майкл отвернулся. Он признавал справедливость этих слов, но не мог стерпеть презрения, с которым тот их произнес.

– Но он говорил Джини, что любил ее, – сказал он тихо. Тщетная попытка сопротивления. Затем он произнес тверже: – У вас есть дочь, Уинтер?

– Это не имеет отношения к делу.

– Точно, у вас есть дочь. – Он прочитал это по какому-то выражению на лице Уинтера. – Представьте, что бы вы почувствовали, если бы ваша девчонка сотворила что-нибудь в этом роде.

Задушила ребенка только потому, что он встал между ней и ее любовником. Вы смогли бы поддержать ее, а? Стали бы навещать ее там?

Уинтер молчал, и Майкл на мгновение восторжествовал. Затем инспектор продолжил тем же голосом праведника, от которого Майклу захотелось его ударить:

– Наверное, мне было бы отвратительно это преступление, мистер Лонг, но не девочка, совершившая его. – Он поставил чашку и быстро продолжил: – Теперь насчет досрочного.

– А что с ним?

– Комиссии по условно-досрочным освобождениям нужно будет знать, что ей есть куда вернуться. Что будет поддержка.

– Вы спрашиваете, можно ли ей переехать ко мне?

– Я знаю, что для вас это будет трудно, но это понадобится только на короткое время, пока она не найдет что-то более подходящее.

– Ты вообще слышал хоть слово из того, что я сказал, а? – Майкл понял, что кричит. – Она убила ту девчонку, и это убило мою жену.

Как я могу жить с ней под одной крышей?

Только теперь, похоже, оказалось, что она не убивала Эбигейл Мэнтел. Сидя здесь в это дождливое воскресенье, вернувшись из церкви, держась лишь за остатки виски, он снова и снова возвращался в мыслях к этому факту и убегал от него. Это было слишком. Он не мог всего этого принять. Если Джини не была убийцей, то что же он за чудовище? Отвернулся от нее. На улице стемнело, но он так и не сдвинулся с места.