Рассказывая сказки

Только когда на церковной башне снова включили скрипучую запись колокольного звона, хрипло призывавшую к вечерне, что означало, что под окнами пойдут люди, он наконец поднялся, зашторил занавески и включил свет.

Глава седьмая

На следующее утро Майкл, как обычно, проснулся около шести. Это была привычка, которой он никогда не изменял. Непрерывная деятельность была для него словно зависимость. Рулевым катера он работал сменами по двенадцать часов и даже после целой ночи дежурства не мог заснуть в течение дня.

На пенсии вынужденная праздность вызывала панику. Вот Джини была ленивой. Иногда она часами сидела у себя в комнате, и когда ее спрашивали, чем она занимается, то говорила, что работает. Но, на его взгляд, на работу это не было похоже. Время от времени она оставляла дверь приоткрытой, и он заглядывал внутрь. Она лежала на кровати, иногда даже не одевшись, с закрытыми глазами и включенной музыкой. Некоторая музыка ему нравилась – духовые оркестры, марши, ударные, песни из старых мюзиклов, но она никогда не ставила ничего в таком духе. Обычно она слушала скрипки или фортепиано, что-то настолько писклявое, что ему хотелось писать. «Музыка для пи-пи», – как он ей говорил, ухмыляясь, а она замирала и бледнела. Он не понимал, почему ее молчание так его бесило, но бесило. Ему хотелось закричать на нее, сорваться на ней. Он никогда этого не делал, и злость и раздражение постепенно испарялись. Только Пег знала о них.

Может, им вообще не стоило иметь детей.

Они и так были достаточно счастливы. Он, по крайней мере. Он так и не понял, что об этом думала Пег. Или, может, когда родилась Джини, он был уже слишком стар, слишком скован своими привычками. Но ему казалось, что по отношению к дочери он все делал правильно. Он не знал, что можно было бы сделать иначе. Он ведь платил за ее уроки музыки. Отвозил ее каждую неделю в город, слушал скрипучую скрипку, бесконечные гаммы на фортепиано, доставшемся от матери Пег. Пег тоже играла на фортепиано. Пропустив пару стаканчиков бренди с друзьями, она садилась им поиграть. Она всегда играла песни поколения их родителей, старые эстрадные номера, а они все присоединялись, подбирая слова, какие приходили на ум, хохотали, не допев до конца. Он не помнил, чтобы Джини когда-нибудь так смеялась, даже когда была ребенком.

В той дочке Мэнтела хотя бы была жизнь, какая-то энергия. Он это видел, когда они все пришли в Пойнт на воскресный ужин.