Медведь для Сияны

Медведь для Сияны

Настасья Карпинская

Пришла весна-красна, а с ней наступил праздник Лельник. Только обернулся Лельник горькими слезами для красавицы Сияны и всё по вине Данияра – конюха. Но услышала плач Сияны Леля-заревица, дочь Лады-матушки и Сварога – отца небесного. И дабы восстановить справедливость, уготовила она Данияру испытания тяжелые.

Настасья Карпинская

Медведь для Сияны

Пришла весна-красна, с румянцем, да вешним солнышком-колоколнышком. Птицы трели веселые запели, ручьи по проталинкам зажурчали, первоцветы луга, да поля своей красотой озарили.

А девицы красные ленты в свои косы заплетали, да к празднику готовиться начали, раз трава зелена появилась, значит скоро Лельник праздновать.

Поднялось в тот день солнце ясное, доброе, да ласковое, высоко в небе синем. Собрались девицы-красавицы, выбрали место на холме с травой густой, цветами яркими, поставили они скамью березовую и выбрав, самую милую лицом усадили ее. Выбранной девицей на роль Лели была Сияна краса, дочь пастуха.

Красива девка лицом, да фигурой, нравом кротка да покладиста, душою добра да ласкова. Юноши на нее поглядывали, восхищались, но редко кто осмеливался заговорить, слишком уж строгий отец у Сияны был.

Так вот, песни пели девицы красные, хороводы водили, венки плели, да у ног выбранной красавицы складывали. На голову ее венок из весенних цветов надели, шею, руки и стан свежей зеленой травой перевязали, на скамью по правую руку хлеба каравай поставили, по левую – кувшин с молоком и писанки разложили.

Песни и хохот звучали с холма, пока солнце садиться не стало. Шумно праздновали девицы-красавицы, смех и пляски с каждым часом все громче, да веселее становились. А как солнышко скрылось за лесом темным, так разожгли девицы олелию-костер в честь Лели-заревицы, дочери Лады-матушки и Сварога-отца небесного, и давай хороводы водить, да новые песни запевать.

Жил в той деревне юноша один, Данияром звать было. Сильный, смелый, да только резок он, да черств бывал. Говаривали люди, что мать его родила в самую темную ночь в году, в сам Карачун, а роды черная ведьма принимала, оттого и родился он злым да черствым, слова доброго от него не услышишь, дела доброго сделать не допросишься.

Возвращался тем вечером Данияр с конюшни, да мимо того места его путь лежал, где девицы Лельник справляли. Привлекли его девичьи голоса, да смех переливчатый, притаился он за березой, наблюдая за девушками веселящимися, да приметил он Сияну-красу.