Медный кувшин

 – Это – один из главных пайщиков фирмы Экере и Ковердэль, крупных земельных спекулянтов… Очень влиятельный человек, только бы вам удалось угодить ему.

– О, не имею ни малейших сомнений на этот счет, – сказал Гораций. – Я намерен построить ему дом, который превзойдет его самые пылкие ожидания, и вы увидите, что через год у меня наберется несколько тысяч. Нечего и толковать, что, вступая в брак, я положу на имя невесты сколько вы найдете нужным…

– Когда вы будете обладать этими тысячами, – сухо заметил профессор, – то мы еще успеем поговорить о женитьбе, о помещении денег.

А пока, если вы с Сильвией хотите считать себя помолвленными, я ничего не имею против… только настоятельно прошу вас обещать мне, что вы не станете уговаривать ее выйти за вас без согласия родителей.

Вентимор обещал это довольно охотно, и они вернулись в гостиную. Г-жа Фютвой не могла не пригласить Горация остаться обедать на правах жениха; нечего и говорить, что он с восторгом согласился.

– Есть одна вещь, мой дорогой… а… а… Гораций, – торжественно сказал профессор после обеда, когда опрятная горничная оставила их за десертом, – одна вещь, против которой я считаю долгом предостеречь вас.

Если хотите оправдать то доверие, которое мы вам оказали, согласившись на вашу помолвку с Сильвией, вы должны обуздать вашу склонность к излишней расточительности.

– Папа! – воскликнула Сильвия. – Откуда ты взял, будто Гораций расточителен?

– Да, в самом деле? – сказал Гораций. – Я ведь не нахожу себя таким.

– Никто никогда не находит себя особенно расточительным, – возразил профессор, – но я наблюдал в Сен-Люке, что вы обыкновенно давали пятьдесят сантимов на чай, когда двадцать или десять было бы за глаза достаточно.

Кроме того, никто, придающий какую бы то ни было цену деньгам, не дал бы гинеи за ничего не стоящий медный кувшин, ради сомнительной возможности, что он содержит рукописи, чего не оказалось, как и можно было предсказать.

– Но кувшин вовсе не плох, – защищался Гораций. – Если вы припомните, вы сами сказали, что форма его незаурядна.

Почему он не стоит этих денег или даже дороже?

– Для коллекционера, может быть, – сказал профессор со своей обычной любезностью, – а вы не коллекционер. Нет, я могу только назвать это бессмысленной и предосудительной тратой денег.

– Ну, так сказать по правде, – заявил Гораций, – я купил его с той мыслью, что он, может, заинтересует вас.

– В таком случае вы ошиблись, сударь. Он меня не интересует.