Между скалами

–Да, но я будто бы перенеслась в прошлое… он положил руку мне на голову, и большой палец прижал к середине лба, вот здесь, – я дрожащей рукой ткнула в лоб, – и я перенеслась… Это правда!

–Ириша, поспи лучше…

–Мама, я была там! Я видела аварию! Видела, как он умер! Утром, когда мы ехали с папой домой, а он гнал навстречу; поэтому-то мы и…

–Хм, гляжу, ты уже всё вспомнила? – протянул папа.

Я снова посмотрела на него, и внутри поднялась волна ярости и негодования.

–Ты не веришь?! Вы опять мне не верите? Тогда откуда я всё это знаю? Из воздуха взяла? Книжек начиталась?! Я же вижу мёртвых и их гибель; чем вы можете это объяснить?! Да верите вы или нет, это ничего не изменит!

Мама с папой взглянули друг на друга и, как один, закружились вокруг меня, увещеваниями и уговорами пытаясь заставить меня забыть то, что я рассказала.

Вскоре их слова всё-таки увели мои мысли в другую сторону, и я даже согласилась пойти попить чай, правда, больше чахла над кружкой, пуская в чае пузырьки и то и дело начиная ворчать, что мне никто не верит. Фрак, узревший меня в том виде, в каком я вернулась из больницы, скептически дёрнул хвостом и, презрительно фыркнув, ушёл прочь. Я показала вслед коту язык.

Родители что-то ворковали из разряда «какая ты стала худенькая», пододвигали невесть откуда взявшиеся вафли, печенье, конфеты, а я продолжала бухтеть про вселенскую несправедливость современного человеческого рассудка.

После чая я, качаясь, ретировалась в свою комнату. Мама хотела идти со мной, но, когда вдруг на экране её мобильника высветился неизвестный номер, сразу передумала, и они с папой столпились вокруг телефона. Мне пришло в голову, что в доме творится что-то неладное, но развивать эту мысль у меня уже не было сил, и я удалилась, на ходу мысленно констатируя, что от родителей вряд ли дождусь поддержки.

В комнате, плотно закрыв за собой дверь, я достала свой старый телефон (как выяснилось, прежний действительно сломался после аварии) и набрала Женю.

Она ответила сразу, будто ждала моего звонка, и я тут же всё ей рассказала. Женя помолчала, а потом пустилась в долгие монологи-рассуждения, что бы всё это могло значить. Её голос меня быстро успокоил, а ещё быстрее – уверенные интонации, которыми она профильтровала все подробности, очистив их от жуткого, пугающего оттенка.