Между скалами

Это был первый раз в моей жизни, когда я не могла доверять родителям, и, пока я не поговорила с Зайцевой, у меня сердце сиротливо сжималось, будто я в мире, в таком страшном мире, совсем одна. Но сейчас я поняла, что у меня есть человек, кому можно всё рассказать, ничего не скрывая, и этим человеком была моя подруга.

Приехав домой, я быстро убедилась, что мои подозрения оправданны, и родители и впрямь что-то скрывают от меня и плетут за спиной какие-то заговоры, словно мы не родные.

От этого мне стало казаться, что телефонный разговор с Женей, в пространстве которого никто не считал меня сумасшедшей – и есть единственное место, которое можно назвать домом.

После того, как я с чистым сердцем и несколько успокоенной душой положила телефон на стол, на улице шёл дождь, обычный осенний дождь, вновь тёплый и лёгкий. Мне стало уютно вот так, при включённом свете, сидеть в тепле и сухости, в своём домашнем мирке… Хотя нет. Не совсем домашнем. Я стала сама за себя, а родители – за себя.

Не таким уж этот мирок и был уютным…

Я тряхнула головой, отгоняя странные непривычные ощущения. Нет, конечно же, всё не так! Мне тепло и уютно, и сейчас я буду читать. Так я и поступила – вперила взгляд в книгу. Но слова пробегали между глаз, глаза – между слов, букв, строк; слова сновали мимо мыслей, проскальзывали между извилинами, и вскоре я с горьким чувством утраты бросила чтение. Нет, не могу я сейчас, как прежде, радоваться дождю и книгам, когда за дверью так неожиданно и резко отдалившееся от меня родители… А что, если прежнего покоя уже не вернуть?

И в первый раз я разрыдалась от того, что безумно хочу в детство, где ты словно за каменной стеной, где родные – твоя защита… У меня теперь нет защиты.

Перед сном я увидела призрака: небритого мужчину со впалыми щеками, и вызвал он даже не страх, а жуткую, непереносимую обиду.

Ложась спать, я опять разревелась. Ну почему я? За что мне это?! Зачем этот никому не нужный дар?! Он разрушил мне, может быть, всю жизнь и, можно даже сказать, лишил дома!.

. Ведь теперь ужас закрался в мою святую святых, в то место, где у меня всегда была отдушина…

Стоило мне провалиться в болезненный ледяной сон, как тут же появились окровавленное лобовое стекло и покидающая тело душа, которая не найдёт покоя… Меня прямо во сне бил озноб, а голова горела, и я проснулась в холодном поту.