Между скалами

После этого встретились, я отдала книгу, и меня просто утопили в мире комиксов, книг, стихов, аниме, в теме монстров, космических войн, параллельных миров, в тонкостях наложения грима. Я была поражена, сколько всего удивительного и увлекательного может извлекать человек из этого мира. Я сижу и предаюсь отчаянию при любом столкновении с реальностью, а кто-то окрашивает эту самую реальность в самые невероятные цвета и любит, действительно любит то, что видит.

Женя учится сейчас на последнем курсе на художника мультфильмов, параллельно познаёт тонкости кино и грима, но в качестве вольнослушателя.

Она жутко обаятельная в своём красочном мире фантазии и чёрного юмора, несмотря на интроверсию и замкнутость, и в киностудии её принимают с распростёртыми объятиями.

Женя просто затягивает; всё, что она говорит и делает, окунает меня в бездну её внутреннего мира, и я снова чувствую то, что бывает летом: ощущение приключений… О чём я ни думаю, всё после общения с Зайцевой вижу под другим углом.

На третий день нашего общения она призналась, что у неё есть парень. Она сказала о нём всего два слова, но при этом её глаза так ярко блестели, что я ощутила ревность. Да, ревность – моё второе имя. Я жуткий собственник, особенно с теми людьми, которые мне нравятся.

Где-то спустя неделю я стала понимать, что у нас отношения уже вовсе не приятельские, а гораздо теплее и ближе. Всё время ловила себя на том, что хочу увидеть Женю, поговорить с ней. Она иногда знакомила меня с кем-то: то с тремя парнями, с которыми они играли в своей рок-группе (Женька обожает рок, к тому же неплохо владеет электрогитарой, те парни научили), то с какой-то девчонкой с красивыми серыми глазами (я всё думала, на что Женя её «подсадила», но так и не поняла), то с двумя девчонками-полиглотами, они вроде бы играли в учебном фильме в той киностудии… Словом, не давала очнуться от чувства ревности.

Мы очень долго общались, не произнося слова «друзья». Только через месяц Женя мимоходом обронила: «У меня всё равно друзей нет.

Только ты, и всё». Тогда мне открылся на мгновение мир, в котором она жила: мир, где все – не более, чем приятели и единомышленники, и никто, кого можно было бы назвать другом. Тогда я перестала всё время ревновать, зная, что общение со мной ей важнее, чем все те связи, которые связывают её с её знакомыми. Так мы стали друзьями официально.

Когда я взяла трубку, то сразу поняла, что с ней что-то не так.