Меня нет

И каждый раз одергивал себя, снова поднимая взгляд к потолку.

– Слушай, я читала нашу переписку.

Он едва заметно вздрогнул и кивнул:

– Хорошо.

– Не хорошо. Там были странные сообщения, как будто переписку подчистили, – пришлось перевести дыхание, потому что я совсем не представляла, как спросить, – в общем, там было что-то о ссорах сестры с братом. А я не понимаю, кто это.

– Не помню. Наверное, Петя с Катей? Они вечно как кошка с собакой.

– Наверное. Действительно, нашла, из-за чего себе голову морочить.

Прости.

Мой нервный смех показался слишком наигранным. Почему-то я вдруг разучилась быть с Ромой естественной. Дурацкий поцелуй. Что, вообще, принято делать после такого? Считает ли он, что мы теперь встречаемся? Нужно продолжать прикидываться, что ничего не было? Или держаться за руки? Стоит ли мне взять его за руку?

Я потянулась к его ладони, лежащей так близко ко мне, но вздрогнула от внезапного сигнала телефона и машинально вытащила его из кармана штанов. Лишь одно сообщение от контакта «Ковалев»:

«Не спишь?»

Он писал что-то еще, но его сообщения так и остались непрочитанными.

Не знаю…он бы увидел Рому, потому что тот не отпустил бы меня просто уйти на разговор с этим придурком. Начались бы шутки, упреки. И, стыдно признаться, но мне было бы так противно от осознания, что Ковалев знает о нас. А говорить по телефону – вообще ужасная идея. Я не хочу говорить с ним по телефону. Если очень надо, пусть найдет меня между занятиями.

– Хочешь чая? – спросила я, снова спрятав телефон.

– Я лучше спать, завтра рано уезжать.

– А я хочу, – я соскочила с кровати и потянулась, – сладких снов.

Побег из этой проклятой комнаты был словно спасательный круг, и я благодарила вселенную, ставя чайник, что он отказался идти со мной. Едва я успела убрать следы нашей камерной тусовки, как с прихожей послышался шум и голоса. Вернулись мама с Виктором.

– Какой ужасный ливень, – шепотом ругалась мама, отчего её голос срывался на смешной писк, – как будто назло!

– Насть, ну перестань уже злиться.

Есть же своя романтика в ливнях, в промокших красавицах.

– Не вижу никакой романтики в промокших «Джимми Чу».

– Я куплю тебе еще десять «Джимми Чу», хочешь? – он зашел спиной на кухню, поэтому не заметил меня, и развел руками, тихо рассмеявшись.

– Доброй ночи, – хмыкнула я, отчего Виктор вздрогнул и тут же повернулся.

– Ой, напугала. Здравствуй. Не спится?

– У нас в гостях её друг.