Мерзлотка. Сказка-повесть

МНОГОСТРАДАЛЬНЫЙ ФИХТЕНГОЛЬЦ

А в это время в университетской библиотеке маялся один студент-горемыка. Денег не было даже на сосиску в тесте. В общежитие идти не хотелось. Дома из съедобного осталось только несколько проросших картофелин, которые ещё нужно почистить и сварить, да майонеза на донышке. Кроме того, в «общаге» было жутко холодно, зуб на зуб не попадал, а здесь – тепло, уютно, на каждом столе лампа с абажуром.

Парнишку разморило, он устал. Очень хотелось есть. Бедняга уже третий раз прочитывал одну и ту же фразу, а смысл этой фразы до него никак не доходил.

«Сейчас бы картошки жареной или бутерброд какой завалящий», – с этой назойливой мыслью юноша тоскливо повел глазами вокруг и поймал на себе недовольный взгляд библиотекарши.

Было уже поздно, студент всё не уходил, и библиотекарь не могла пойти домой, как ей хотелось, пораньше. Она раздраженно распихивала книжки по стеллажам, углубляясь всё дальше от читального зала, в хранилище.

Студент оглянулся: в читальном зале больше никого не было.

Он вздохнул и стал собирать свои конспекты.

И тут он просто прирос к стулу.

По залу порхала толстенная книга, студент узнал её – это был задачник Фихтенгольца. Слышалась приглушенная возня и ругань, будто кто-то невидимый лупил Фихтенгольцем кого-то невидимого.

Студент встрепенулся, пробормотал: «Смачно я позанимался, до чертиков».

И дал деру!

Глава 9. ВЫЛАЗКА В ГОРОД

Жилище дяди Сережи находилось в удивительно тихом месте. Это был какой-то островок старинной жизни, чудом сохранившийся среди каменных громад современных домов.

А в двух шагах от домика дяди Сережи бушевал Большой Город. Надрывались клаксоны, нервно взвывали охранные сигнализации, шуршали по асфальту машины. Люди торопливо шагали по своим делам. Всё двигалось, шумело, пахло бензином и гарью. Бездомные собаки боязливо жались к подворотням и подвалам, им не было места в этой сумятице.

Кузя и Мерзлотка со щенком на руках тихо стояли в сторонке и молча наблюдали за людским потоком.

С трудом удалось великого домоседа Кузю вытянуть из дома: с одной стороны, он побаивался города, жизнь которого была ему чужда, а с другой – слишком был привязан к своей избе.

– Не могу я оставить дом без присмотра. Домовой – лицо ответственное и при исполнении, – говорил Кузя.

Но чувство вины перед дядей Сережей, которому они с Мерзлоткой нечаянно навредили, напугав его потенциальную невесту, заставило их выйти на улицу.