Мир из прорех. Другой город

Кая, должно быть, потратила несколько вечеров на то, чтобы нарисовать Гана, добившись такого сходства. Артем вдруг ощутил ком в горле – свидетельство обиды, жгучей, тошнотворной, детской. Все это время он, как дурак, радовался тому, что они стали меньше ругаться и больше разговаривать друг с другом… Она рисовала этот портрет долго – давно или недавно? Даже если давно – она не выбросила его, а продолжала носить с собой. «Да угомонись ты, – дружески посоветовал внутренний голос, в котором в кои-то веки звучало сочувствие, – можно подумать, какие-то свои рисунки Кая выбрасывает».

– К черту, – мрачно пробормотал Артем (это ругательство было любимым у караванщиков и очень понравилось ему) и замахнулся, чтобы бросить листок в костер. Он почувствовал мстительное удовольствие при мысли о том, как лицо Гана скукожится и постепенно растворится в пламени. В конце концов, Кая ничего не узнает – подумает, что листок просто выпал, а она и не заметила. Может быть, у нее нет других его портретов… И так Кая быстрее его забудет.

Рука Артема дрогнула. Он осторожно сложил листок и сунул в карман, сам не зная почему. Возможно, потому что ему стало стыдно, а может быть, потому, что уж очень красивым был этот портрет… И у Артема не поднялась на него рука, как не поднялась бы на что-то живое и беззащитное.

– К черту, – еще раз произнес Артем, с удовольствием проговаривая каждый звук, встал и поплелся к фургону.

Глава 3

Кая

Каю разбудили крики. Она рывком вскочила, выпуталась из шерстяного серого одеяла и ойкнула, ударившись головой о дугу навеса.

Ночь ярко пылала оранжевым заревом. Пахло паленым, и мир был полон гомона и треска. Еще толком не выплыв из сна – ей снился лес, хвойный и холодный, – Кая нашарила в темноте рюкзак, в днище которого было зашито самое ценное – красный камень и дедушкины записи в непромокаемом чехле. Артем спал; она толкнула его в бок; во сне он тихо назвал ее по имени и попытался отвернуться.

– Артем, просыпайся, – прошептала она, – быстро. На нас напали.

Это на него подействовало: он резко сел, испуганно глядя на нее, сразу став похожим на самого себя в раннем детстве.

Снаружи бушевал пожар. Аккуратный костер, у которого вечером сидели караванщики, теперь был разбросан по всему лагерю, и одна из ближайших к нему повозок пылала. К счастью, те, кто там был, успели выбраться наружу.