Мир из прорех. Иные земли

Артем захлебнулся кашлем – дым попал в легкие, – а когда поднял голову, Каи уже не было рядом. Он не успел ощутить боль утраты, потому что у его костра появился новый гость.

– Ну здравствуй, – насмешливо произнес Сандр.

Он был одет так же, как на приеме, только вот вся одежда на нем была перемазана грязью и зеленью, как будто император Красного города продирался через кусты.

– Тебя тут нет, – хрипло сказал Артем. – Мне просто мерещится…

– Может быть, – пожал плечами Сандр. – А может, и нет. Лучше бы, конечно, чтобы мерещилось… Для тебя лучше, Артем.

Сандр придвинулся ближе, и Артем ощутил на лице тепло его дыхания… Слишком правдоподобно для галлюцинации. Он похолодел.

– Потому что я не прощаю предательства, – мягко, даже сочувственно продолжал Сандр. – Помнишь, что случилось с Мартой? Так вот это пустяк по сравнению с тем, что я сделаю с тобой… – Он покачал головой, грустно вздохнул: – Чем больше разочарование, тем суровее наказание, Артем. А ты сильно разочаровал меня… Очень сильно.

Ты был полезен из-за камня. И Тени. Ты привел его ко мне… Но, помимо этого… ты правда нравился мне. Чем-то похож на меня самого – много лет назад. Одинокий. Амбициозный. Умный. Ты мог быть рядом со мной. Мог стать частью нового мира… Но вместо этого ты умрешь. И это будет больно… и долго.

– Тебе меня не напугать, – соврал Артем.

Сандр сочувственно улыбнулся:

– Я не хотел пугать тебя, Артем. Только предупредить. Фьюить.

Артем моргнул, и Сандр вдруг превратился в птицу – большую, размером с кошку, с черными крылья ми и красным хохолком.

Поймав его взгляд, птица моргнула:

– Фьюить!

Артем медленно протянул к птице руку. Она была красивой, очень красивой, но он вдруг вспомнил, что давно не ел… А рядом горел костер и вилось жадное, голодное пламя.

– Фьюить. – Вид у птицы стал настороженный.

Артем видел ее глаза совсем близко – желтые, цвета меда. В глазах дрожали язычки пламени, и он вспомнил сказку о птице по имени Феникс, которая умела сгорать и возрождаться из пепла.

Возможно, если съесть чудесную птицу, у него тоже получится возродиться?

– Возродиться мне бы не помешало, – пробормотал он и не узнал собственного голоса.

Ему стало жутко. Птице, видимо, тоже – издав еще один протяжный крик, она, тяжело хлопая крыльями, оторвалась от песка. Медленно планируя, к ногам Артема упало большое глянцевитое перо.

– Красное, – прошептал он и вспомнил про Красный город, а потом про боль в руке.