Миры и истории. Книга третья. Академия. Магия воздуха.

– Опусти руки в воду! – сказал Эилиль, кивнув на чашу фонтана.

Я ещё до того, как послушался, догадался, что увижу (а вернее, чего не увижу), когда достану руки из воды, но всё равно это было сродни шоку – просто мокрые ладони, на которых нет ни одной мозоли или раны… И вылечил их явно не фонтан!

Я вытер руки о брюки, вызвав усмешку Эилиля.

Затем он осмотрелся и, убедившись, что Митро уже откатился на приличное расстояние, сказал:

– Прежде чем мы начнём, я хочу тебя кое о чём спросить…

Это было что-то новенькое – то, как он это произнёс.

– Валяйте! – махнул ему я и тут же испугался, что это прозвучало грубо и нагло. – Ой, простите! Конечно, я Вас слушаю.

Но Эилиль словно думал о своём и поэтому не заметил ни «валяйте», ни «простите»:

– Скажи, почему ты решил, что проводник может стать тебе другом?

– Митро? Ну… – я не знал, какого ответа он от меня ждёт. – Он же живой. И очень милый, – Эилиль приподнял брови, но молчал, словно ждал ещё чего-то, так что я продолжил. – Да, он ворчит, иногда очень смешно ругается и вроде как дерётся, – здесь он не смог сдержать смешка.

 – Зовёт меня сморкачом, но… он добрый. Вы же знаете. Когда я упал после полосы препятствий, он всерьёз попытался мне помочь, хотя сам весит как полпачки масла. И у него даже рук нет. Но он чуть не надорвался, пытаясь меня поднять. И потом…

– Что потом?

– Мне показалось, ему тоже нужен друг.

– Странно, – Эилиль задумчиво смотрел на меня.

– Дружба, по-Вашему, странно? – тут я был готов начать спорить.

Но спорить не пришлось.

– Нет, – голос наставника стал печальным. – Дружба – это замечательно. Странно, что за все тысячелетия существования академии ты первый из учеников магов, кто дал своему проводнику имя и увидел в нём так много.

Эилиль зажёг свечку и ввинтил её в ближайший газон.

Мы сели на траву друг против друга, взялись за руки, и я закрыл глаза. Затем напрягся, изо всех сил представляя опушку моей берёзовой рощи…

Со стороны это выглядело, наверное, очень странно.

Но Эилиль уже не шутил про «не тужиться и не раздуваться».

А когда я открыл глаза, мы уже были в ментальном мире на той самой опушке, около шалаша с пеньками.

– Если не ошибаюсь, сейчас у тебя история? – спросил Эилиль, усаживаясь на один из пеньков, хотя больше это прозвучало, как утверждение, а не вопрос.

– Если верить расписанию на стекле, то да, – я сел на пенёк рядом. – Можно спросить?

– Конечно! – улыбнулся наставник, приподняв брови.