Мистиклэнд. Легенда о пяти королевах

Возможно, люди преувеличивали, а источником некоторых слухов была сама Эрин… Но так или иначе, шепот королевы доносился не с окраины Мистиклэнда, а из ближайших покоев, поэтому для Эрин не составило труда его услышать, как и сиюминутно последовавший ответ.

– У меня почти получилось, любовь моя… Передовой отряд обнаружил неподалеку загадочный артефакт…

Если бы не ее уверенность в превосходном слухе, Эрин бы не поверила своим ушам… ведь она только что услышала голос отца… а это было невозможно.

Она никогда не видела его в месяц Цветной Луны, вплоть до самого бала, когда он триумфально входил в зал, завершая свой поход.

Так было всегда. Королева объявляла его имя, и он появлялся в дверях большого зала с поднятым луком, а отряд верных солдат следовал за ним своей твердой походкой. Король останавливался у трона своей жены и целовал ее, а затем ласково гладил по макушке Эрин, сидевшую рядом, и вручал ей какой-нибудь красивый цветок, сорванный во время похода.

Больше всего она любила розы.

Эрин осторожно приблизилась к покоям матери. Двигаясь на цыпочках очень-очень медленно, она прислушалась к ее ответу:

– Я не могу поверить… Я столько лет себе не находила места из-за… этого, – Эрин представила, как ее мать будто выплевывает только что произнесенное слово. – Буквально сегодня я получила очередной чертов подарок. Одуванчик… ни один бал не обходится без одуванчика, уже пятнадцать лет… Как он это делает? Он же под замком!

– Не обращай на него внимания, любимая.

Скоро я найду шар, и тебе больше не придется переживать из-за этого мерзкого эльфа.

Эрин еще ближе подошла к двери. Это была безупречная серебряная плита, украшенная кораллами, без единой трещины, через которую можно было бы заглянуть внутрь, за исключением крошечной замочной скважины. Обычному человеку это бы мало чем помогло, но для Эрин было более чем достаточно. Она прижалась лицом к двери, и магия обострила ее зрение.

И она все поняла.

Мама была единственным человеком в комнате. Она стояла рядом с письменным столом, на котором были выстроены в ряд сотни маленьких бутылочек, наполненных разноцветными эликсирами, и ее правая рука, обычно умелая и нежная, теперь дрожала, сжавшись в кулак. В кулаке виднелся смятый лист бумаги. Левой рукой королева опиралась на стену с зеркалом.

И там, в зеркале, был ее отец.