Миша и Бабка-ёжка

Ему принадлежит львиная доля харчевен, трактиров, закусочных и столовых в Лукоморье. Есть данные, что через эти заведения «быстрого питания» продаётся вредная, некачественная пища. Активно внедряется в политическую жизнь Лукоморья. Вошёл на последних выборах в число бояр Лукоморской Боярской Думы. Ранее привлекался к уголовной ответственности; причастен к большому количеству крупных преступлений. Арестован был неоднократно, но справедливого суда ему удавалось избежать. Каждый раз откупался от судей. Имеет большие связи в Царском дворце.

Очень злой и опасный. Поражает, как он вообще оказался в редколлегии школьного учебника. Есть данные, что он активно сотрудничает с Вием, а ещё – входит в группировку, возглавляемую Мальчихишем-Плохишишем и Карабайсом-Барабайсом. Имеет большое охранное предприятие «Крутые гоблины», в котором служат, естественно, только гоблины. Похоже, что именно его гоблины тогда и участвовали в нападении на дом Потапыча, когда пытались захватить Смерть Кощея[4 - См.: Александр Тутов. Потапыч и Миша. М.: Издательский дом «Сказочная дорога», 2013. С. 41–58.] (Кощея передёрнуло от жутких воспоминаний).

– А теперь обсудим план наших ближайших действий! – предложил Михайло Потапыч. – Начнём обсуждение с Большого Слизня и Кощея Бессмертного, чтобы отбросить все возникшие сомнения.

– Да я завязал пока с преступлениями! Не сомневайтесь! Когда решу снова стать злодеем, то я честно предупрежу! – стукнул кулаком по тощей груди Кощей Бессмертный, обиженный всеобщим недоверием. – Я сейчас вам всё объясню.

Когда я злодействовал, то у меня были не только враги, но и фанаты. Большой Слизень – один из них! Он даже пытался про меня стихи и песни сочинять, писал хвалебные статьи. И очень этим гордился! Я даже сам поверил в его бескорыстную преданность, пока Большой Слизень не встретился с Мальчихишем-Плохишишем и Вием. Они его поманили деньгами и властью над слабыми и беззащитными. И он меня предал! Это же Большой Слизень выдал тайну «Кощеевой смерти» гнусным главарям современного преступного мира. А ведь он был такой жалкий, всеми презираемый. Я, можно сказать, совершил благородный поступок, пригрел его, обласкал, дал должность при своём дворе, а он оказался обычным предателем, который предал своего господина. Я, конечно, злодей, но предателем никогда не был. Поэтому я очень на него зол, хотя и осуждать сильно, как злодей злодея, не могу. Но и прощать не хочется. Если бы я не пообещал пока со злодействами завязать, то давно бы ему жестоко отомстил.