Птичий город за облаками

Каждая когда-либо нарисованная карта, каждая перепись населения, каждая опубликованная книга, каждый футбольный матч, каждая симфония, каждый выпуск каждой газеты, геномы более чем миллиона видов – все, что мы можем вообразить, и все, что нам может когда-либо понадобиться. Сивилла – наш хранитель, лоцман и опекун. Она прокладывает курс, следит за нашим здоровьем и сберегает человеческое наследие от порчи и гибели.

Рамон дышит на стекло и рисует на затуманенной поверхности букву «Р».

Джесси Ко говорит:

– Когда я вырасту и начну ходить в библиотеку, я отправлюсь прямиком в игровой отдел и облечу гору Цветов и плодов.

– Я буду играть в «Мечи Сребровоина», – говорит Рамон. – Зек сказал, там двадцать тысяч уровней.

Констанция, спрашивает Сивилла, а ты что будешь делать, когда придешь в библиотеку?

Констанция оборачивается через плечо. Дверь, через которую они вошли, подогнана так плотно, что кажется, будто там сплошная стена.

– Что такое порча и гибель? – спрашивает Констанция.

Потом ей начинают сниться кошмары.

Когда после третьей еды убирают со стола и другие семьи уходят в свои каюты, папа возвращается к своим растениям на ферме № 4, а Констанция с мамой идут в каюту № 17 и разбираются с комбинезонами, которые ждут своей очереди рядом с маминой швейной машинкой: в эту корзину кладем испорченные молнии, в эту – лоскутки, в эту – обрывки ниток. Все идет в дело, ничего не выбрасывается. Они чистят зубы, расчесывают волосы, мама принимает сонную таблетку, целует Констанцию в лоб, и они забираются каждая на свою койку – мама на нижнюю, Констанция на верхнюю.

Стены из лиловых становятся серыми, потом черными. Констанция старается дышать, старается держать глаза открытыми.

И все равно они приходят. Звери с блестящими бритвенно-острыми зубами. Рогатые демоны, пускающие слюну. Безглазые белые личинки, которые копошатся в ее матрасе. Хуже всего длинные тощие людоеды в коридоре: они выламывают дверь в каюту, лезут по стенам, прогрызают потолок. Констанция, вцепившись в койку, видит, как маму засасывает в бездну, она пытается моргнуть, но глаза кипят, пытается крикнуть, но язык превратился в лед.

– Откуда у нее это? – спрашивает мама Сивиллу. – Нас же отбирали за умение мыслить ясно. Мы как раз те, кто умеет подавлять фантазии.

Сивилла отвечает: Иногда генетика подбрасывает нам неожиданности.

– Вот и чудесно, – говорит папа.

Сивилла добавляет: Она это перерастет.

Ей семь лет и еще три четверти года.