Птичий город за облаками

Внутри – сотни ледяных конвертиков из фольги. Констанция вытаскивает один из третьего ряда.

– Pinus heldreichii, – читает папа на конвертике. – Боснийская сосна. Хороший выбор. А теперь задержи дыхание.

Констанция набирает в грудь воздуха. Папа открывает конвертик, и на ладонь ему выпадает пятимиллиметровое семечко с бледно-коричневым крылышком.

– Боснийская сосна, – шепчет он, – может достигать тридцати метров в высоту и производить десять тысяч шишек в год. Она выдерживает лед и снег, сильные ветры, загрязнение воздуха.

Папа подносит семечко к ее губам и улыбается:

– Подожди.

Семечко как будто трепещет в предвкушении.

– Давай.

Констанция дует. Семечко взлетает. Отец и дочь смотрят, как оно парит между тесно стоящими стеллажами. Констанция теряет его из виду, потом замечает, как оно опускается среди огурцов.

Она берет его двумя пальцами и отрывает крылышко. Папа помогает ей проткнуть пальцем дырку в гелевой мембране свободного лотка.

– Мы как будто укладываем его спать, – говорит папа, – а на самом деле будим.

Папины глаза под белыми кустистыми бровями сияют. Он устраивает Констанцию под аэропонным столом, залезает туда же сам, просит Сивиллу приглушить свет (растения едят свет, объясняет папа, но даже растения могут переесть). Она натягивает одеяло под подбородок, прижимается головой к папиной груди и слушает, как бьется под комбинезоном его сердце, а в стенах гудят провода, и вода капает с тысяч воздушных корней, через ярусы растений, в канавки под полом – она пойдет на следующий полив, – и «Арго» пролетает еще десять тысяч километров через космическую пустоту.

– А ты расскажешь мне еще кусочек той истории, пап?

– Поздно, Цукини.

– Там, где колдунья превратилась в сову. Пожалуйста.

– Ладно, но только это.

– И где Аитон превратился в осла.

– Хорошо, но потом спать.

– Потом спать.

– И ты не расскажешь маме?

– Не расскажу. Обещаю.

Отец и дочь улыбаются – это их всегдашняя игра, и Констанция от предвкушения ерзает под одеялом, и вода капает с корней, как будто они с папой силою фантазии перенеслись в пищеварительный тракт огромного доброго животного.

Констанция говорит:

– Аитон пришел в Фессалию, страну волшебства.

– Правильно.

– Но не увидел ни оживших статуй, ни летающих над крышами волшебниц.