Мой друг Перси, Буффало Билл и я

Как обычно – к нашему приезду. Один-единственный раз за лето она готовила сама, а потом уступала кухню маме.

– Ох, ну и заждалась же я вас, дорогие мои! – сказала бабушка и раскрыла объятья.

Сначала она обняла папу. Потом брата. А мне она лишь пожала руку, потому что я был весь мокрый.

– Ну, чем займешься после обеда? – спросила она, когда мы уселись за стол. – Побежишь в деревню играть?

– Я больше не играю, – отвечал я. – Так, просто пойду проведаю Классе.

– Никуда ты не пойдешь, пока не соберешь десять гусениц-капустниц! – заявил дедушка.

Он ненавидел гусениц лютой ненавистью и платил нам с братом по пять эре за каждую пойманную.

Вообще-то дедушка много чего терпеть не мог. Столько всего вокруг жужжит, кусается и действует на нервы! Он ненавидел любую живность, которая зарилась на его посадки.

Но главными его врагами были огромные черные камни, что лежали посреди клубничных грядок и заслоняли солнце его нежным растениям.

– Ох, как же я ненавижу этот валун! – проворчал дед и кивнул в сторону большущего камня.

– За что?

– Ты еще спрашиваешь! У тебя что, глаз нет? Не видишь, какая от него тень? В такой тени ничего не растет!

Я поглядел на тень. Просто чтобы не смотреть на пакет. Дедушка бросил его на землю и сразу растоптал.

– Так взорви его, – предложил я.

– Взорвать? Нет уж! Я его сам сверну. Ну, сколько я тебе должен?

– Две кроны.

– Ладно, потом получишь.

И я помчался в поселок.

Классе с родителями жил на втором этаже деревенского дома. Каждое лето, прежде чем начать отдыхать по-настоящему, он должен был сделать что-нибудь полезное и познавательное. Так решил его папа. В прошлом году, например, он ловил бабочек. Ему надо было узнать, как они называются, наколоть их на иголки и разложить в маленькие коробочки со стеклянными крышками. А два года назад он собирал листья разных деревьев и кустов и приклеивал их в альбом.

Когда Классе открыл мне дверь, вид у него был весьма унылый. А я-то как дурак надел вставную челюсть, которую прихватил из папиного зубоврачебного кабинета, – повеселить его хотел! Верхние зубы торчали, и челюсть скалилась ослепительной улыбкой. Но Классе посмотрел на меня мрачно.

– Сними лучше, – буркнул он. – И без тебя тошно. Мне не до веселья.

Я сунул челюсть в карман.

– Ну, что тебе задали в этом году? – поинтересовался я.