Мой ломтик счастья. Издание второе, дополненное

На лице моем сияла улыбка, рядом топал смешной жизнерадостный пес, увлеченно слушавший мои истории, – что еще надо для вдохновения?

– Выезжаем на сенокос рано-рано: едва солнышко покажет первый луч, мы уже в телеге – с косами, граблями, вилами. Мама аккуратно пристраивает рядом кошелки с припасами на весь день: молоко топленое в крынках, в кастрюлях – курица тушеная, мясо жареное и вареное, копченое сало, круто сваренные яйца, картошка отварная, густо посыпанная укропом, залитая сливочным маслом. Прямо слюнки текут от запаха только что испеченных в печи хрустящих булочек, пирожков с капустой, яйцом и луком…

Оживший в памяти аромат свежего хлеба разбудил мой желудок, он запел во мне: «Есть! Есть хочется!» От голода у меня так подвело живот, что даже дыхание перехватило.

Не лучше чувствовал себя и пес. Прямо жалко его стало: вздыхает тяжело и часто, бока ходят быстро-быстро, а язык, вывалившийся из пасти, то и дело облизывает нос и губы: похоже, мысли о кошелках с едой просто сводят его с ума.

– Дымок, дружище, – увещевал я его строгим голосом, – потерпи немного, скоро завод, а у мамы в шкафчике всегда что-нибудь вкусненькое припрятано.

Дымок глянул на меня с надеждой, как смотрят на героя, от которого ждут помощи: «А ты меня не обманываешь? У мамы, правда, есть еда?»

Я засмеялся. Махнул рукой:

– Не переживай. Конечно, есть. Мама всегда держит для меня лакомства. Тебе понравится, попробуешь – язык проглотишь.

Морда дворняги расплылась в ослепительной обезоруживающей улыбке: «Вот друг так друг.

И я за тебя горой… только про вкуснятину не забудь, ладно?»

– Папа сидит впереди на телеге, правит лошадьми, – продолжал я, – а мы с мамой сзади, обнявшись. Ноги с подводы свесим, едем, весело болтаем. Мама сказки рассказывает, а потом возьмет да и запоет: голос у нее звонкий, мягкий. От маминых песен на сердце тепло и радостно. Любит она петь о лесах и реках, красивой любви и смелых мужчинах. Таких, как мой папа.

Наше поле для сенокоса выходит прямо к полноводной реке.

Вода в ней чистая и лазурная, как крыло сойки. Сердце захватывает от восхищения, томит взгляд сверкающая синева водной глади, а тело ощущает свежее дуновение прибрежного ветра

Только подъезжаем – я сразу с подводы в воду ныряю, следом папа, с шумом и радостным криком. А мама ласково смотрит на нас, сделав ладошкой козырек над глазами, чтобы солнце не слепило, и кричит: «Эй, мужчины, не задерживайтесь, работы много, надо до вечера успеть все скосить».