Море на Рождество

 – Ах, если бы я была в тысячу раз меньше, то сама бы залезла в эту замочную скважину и… – не успела девочка закончить, как мышонок неожиданно обрадовался, усы его растопырились, и он с азартом защёлкал когтями.

– Пиув! Пи-пиув! – воскликнул он. Мышонок явно что-то придумал.

И вот он рванул в сторону камина, где с грустью догорали последние поленья. Там, у самой тёплой стенки, нашёл он кривую трещину и сунул в неё свой острый нос. Сначала Сальвадор тактично попищал, позаискивал. Потом поглядел на Дафну.

И снова сунул нос в трещину. Он обращался к кому-то невидимому, но уже с большей настойчивостью. Дафна поняла, что мышонок зовёт на помощь. Но «помощь» медлит. И вот наконец терпение у Сальвадора закончилось.

– Пив-пав пи пип-пом пи-пи-пи-пи-пи! – прошипел он.

Рассвет всё ближе подбирался к Марбургу, а мамины краски по-прежнему томились под замком. И тут из каминной трещины вылетела сонная белокрылая муха.

– Зараза? – удивилась Дафна. – Мама же тебя ещё по осени прихлопнула?

Муха, не обращая внимания на эти слова, грозно уставилась на Сальвадора и сбивчиво зажужжала.

Так она объясняла мышонку, что он наглым образом нарушил её сладкий зимний сон. Но Сальвадор тут же напомнил Заразе, что именно благодаря ему она может спокойно спать в тёплой трещине и не беспокоиться о внезапном вторжении хозяев дома, да ещё и с мухобойкой.

А поводов прихлопнуть муху хватало. То Зараза лезла в коробку с сахаром, то разносила хлебные крохи по дому.

То ей хотелось рисовать на оконных стёклах, скрипя лапами и напевая себе под нос мушкины дворовые песни! Да ещё посреди ночи! В общем, Зараза заразой и была!

Дафна догадалась, о чём Сальвадор просит эту вредоносную соседку. И сказала:

– Я дам тебе последнюю ложку персикового варенья. И не стану больше гоняться за тобой! Только помоги.

Зараза с чувством собственной важности хмыкнула и рванула в кладовую. Сальвадор и Дафна за ней. Не успели они переступить порог, как Зараза юркнула в ту самую замочную скважину.

Что-то там покрутила-повертела, дважды выругалась, плюнула, ещё что-то повертела-покрутила, и вот щёлк – и шкафчик с красками открылся!

Солнце уже считало мгновения до своего лучезарного выхода: десять, девять, восемь, семь… Сальвадор суетился, мастерски срывая крышки с баночек с краской. А Дафна тут же разбавляла их речной водой! Воздух наполнился вязким запахом тины, рыбьей чешуи и солёного песка.