Море на Рождество

Дафна по уши нырнула в шарф, как черепаха в свой панцирь. И припустила домой быстрей керинейской лани?[2 - Керинейская лань – священное животное древнегреческой богини охоты Артемиды. По преданию, у лани были золотые рога и медные копытца. Она не знала усталости и могла бежать быстрее ветра. Микенский царь Еврисфей приказал древнегреческому герою Гераклу поймать лань и доставить в Микены. Это и был четвёртый из двенадцати подвигов Геракла.]. По пути она заскочила к местному фармацевту за микстурой для матушки. А тот возьми да и потребуй в два раза больше денег, чем дала ей Мирра.

Когда Дафна попросила записать микстуру в долг, господин Гольфингер ещё и рассердился:

– Зачем болеть, если нет денег на лекарства?

– Господин Гольфингер, – настаивала Дафна, – вечером я принесу вам ещё, а сейчас… продайте вот за эти… – и она протянула ему две помятые коричневые банкноты.

– А если не принесёшь?

– Принесу!

– Беги-ка ты отсюда. Не мешай. Деньги найдёшь – добро пожаловать.

Отчаянно хлопнув дверью, девочка выбежала на улицу.

Ветер стих. И тут Дафна увидела, как на городскую площадь с грохотом и свистом въехала огромная повозка, запряжённая пёстрыми лошадьми. В гривах блестели красные банты, из ноздрей валил пар. А кучер, толстопузый рыжеволосый господин, накручивая свою длинную бороду на указательный палец, пел:

– Рождество на носу!

Я на ярмарку везу:

Ёлки, бусы и шары!

Покупай для детворы!

Расступитесь, хворь и грусть,

Праздник, праздник будет пусть!

Дафна с любопытством подскочила к повозке, где под толстой мешковиной и правда бренчали гирлянды и благоухали ёлки.

– А сколько стоит веточка? – спросила она господина.

– Веточка-приветочка? – пропел он.

– Самая маленькая! – уточнила Дафна.

Придержав лошадей, незнакомец ловко спрыгнул с козел. Словно фокусник, он запустил свою перчатку под мешковину и лёгким движением руки вытащил оттуда пушистую, краше павлиньего хвоста, мягкую еловую веточку. Дафна смущённо прошептала:

– Наверное, дорогая?

– Не дороже твоей улыбки, – ответил господин.

 – Держи, кареглазка, это – подарок! – и скомандовал лошадям: – Но-но! Рождество на носу! Я на ярмарку везу…

– Спасибо! – прокричала Дафна. И, отныне счастливая, полетела домой.

Вот только дома матушка Дафны по-прежнему лежала без сил. Её лоб, щёки, нос, губы – всё превратилось в серую карнавальную маску из тоски и печали. Лишь в глубоких тёмных глазах горел чуткий материнский огонёк.