Установленный срок

Поэтому я написал эту предварительную главу, чтобы объяснить им, каково было состояние Британулы в отношении Установленного срока всего за двенадцать месяцев до того, как Англия завладела нами и снова сделала нас своими подданными. Сэр Фердинандо Браун теперь правит нами, надо сказать, не железным жезлом, а по собственной воле. Он произносит цветистые речи и думает, что они заменят независимость. Он собирает свои доходы и сообщает нам, что быть обложенным налогами – высшая привилегия настоящей цивилизации. Он указывает на канонерскую лодку в заливе, когда она приходит, и называет ее божественным хранилищем благодетельной власти.

На какое-то время, без сомнения, британская "нежность" возобладает. Но я зря потратил свои мысли и напрасно излил свое красноречие по поводу Установленного срока, если с течением лет он снова не выйдет на передний план и не докажет, что он необходим, прежде чем человек сможет достичь всего того, что ему суждено достичь.

Глава II. Габриэль Красвеллер

Теперь я начинаю свой рассказ.

Прошло более тридцати лет с тех пор, как я начал свою агитацию в Британуле. Мы были малочисленным народом, и тогда еще не было благословения отделиться от метрополии, но мы были, я думаю, особенно умны. Мы были теми самыми сливками, которые, так сказать, были сняты с молока жителей обширной колонии, одаренные невероятным интеллектом. Мы были элитой избранного населения Новой Зеландии. Думаю, я могу сказать, что ни один народ, столь хорошо информированный, никогда прежде не приступал к формированию новой нации. Сейчас мне почти шестьдесят лет, я почти готов к поступлению в колледж, который, увы! никогда не откроет двери передо мной, а мне было почти тридцать, когда я начал серьезно относиться к Установленному сроку. В то время моим самым дорогим другом и самым надежным коадъютором был Габриэль Красвеллер. Тогда он был старше меня на десять лет, и, следовательно, теперь может быть зачислен в колледж, если бы колледж существовал. Он был одним из тех, кто привез в колонию мериносовых овец. С большими трудами и затратами он вывез из Новой Зеландии небольшое стадо отборных животных, с которым с самого начала имел успех. Он завладел землями Литтл-Крайстчерч, в пяти или шести милях от Гладстонополиса, и проявил большую рассудительность при их выборе. Более красивого места, как оказалось, для производства говядины и баранины, а также для выращивания шерсти, найти было невозможно. Все, что нужно человеческой природе, было в Литтл-Крайстчерче.