Установленный срок

И эти проводы Красвеллера должны были быть первыми, и должны были, согласно моим собственным представлениям, сопровождаться особым изяществом и благоговением.

– Не знаю, что вы называете запиранием, – сердито ответил я. – Если бы мистера Красвеллера собирались тащить в тюрьму для преступников, вы не могли бы использовать более отвратительные выражения, а что касается того, чтобы покончить с ним, вы, я думаю, не знаете о методе, предложенном для того, чтобы добавить чести и славы к последним мгновениям в этом мире тех дорогих друзей, чьим счастливым уделом будет отойти от мирских бед среди любви и почитания своих собратьев.

Что касается фактического способа перехода, то на президентской площади состоялось множество обсуждений, и в конце концов было решено, что определенные вены должны быть вскрыты, а уходящий под воздействием морфия должен быть нежно погружен в теплую ванну. Я, как президент Республики, согласился использовать ланцет в первых двух или трех случаях, намереваясь таким образом увеличить количество оказываемых почестей.

В этих обстоятельствах я почувствовал горький укол, когда он сказал, что я "покончу" с ним.

– Но вы, – сказал я, – совершенно не поняли смысла этой церемонии. Несколько недоброжелательных слов, подобных тем, что вы только что произнесли, принесут нам больше вреда в умах многих, чем все ваши голосования принесут пользы.

В ответ на это он просто повторил свое замечание о том, что Красвеллер был очень плохим образцом для начала.

– В нем олицетворяется десять лет трудов, – сказал мой собеседник, – и все же вы намерены избавиться от него без малейшего сожаления.

Избавиться от него! Что за выражение! И это из уст человека, который был убежденным сторонником Установленного срока! Меня возмущала мысль о том, что люди должны быть настолько неразумны, чтобы делать выводы о целой системе на основании одного случая. Возможно, Красвеллер действительно был силен и здоров в Установленный срок.

Но этот период был выбран с учетом интересов всего общества, и пусть ему придется уйти за год или два до одряхления, все равно он сделает это, имея вокруг себя все, что сделает его счастливым, и уйдет до того, как познает ужас головной боли. Глядя на весь этот вопрос глазами разума, я не мог не сказать себе, что лучшего примера триумфального начала нашей системы нельзя было бы найти. Но все же в нем было и нечто печальное.