Установленный срок

– Только, знаете ли, еще не поздно. Как вы думаете, можно ли уговорить Джека прислушаться к этому?

Да погибнет Джек! Да погибнет Ева! Да погибнет мать Джека, прежде чем я позволю подкупить себя таким образом, чтобы отказаться от великого смысла всей моей жизни! Это, очевидно, и было целью Красвеллера. Он пытался соблазнить меня своими стадами и отарами. Соблазн, если бы он знал об этом, был бы связан с Евой, – с Евой и настоящей, искренней, честной любовью моего галантного мальчика. Я знал также, что дома я не осмелюсь сказать жене, что мне было сделано предложение и я его отверг.

Моя жена не смогла понять, Красвеллер не смог понять, как сильна может быть страсть, основанная на убеждении всей жизни. И честность, простая честность, запретила бы это. Чтобы я заключил сделку с человеком, уже предназначенным к уходу, – чтобы он был выведен из своего славного, почти бессмертного состояния за взятку мне и моей семье! Я называл этого человека своим другом и братом, но как мало он знал меня! Если бы я мог спасти весь Гладстонополис от неминуемого пожара, уступив хоть дюйм в своих убеждениях, я бы не сделал этого в моем тогдашнем состоянии духа; и все же этот человек, мой друг и брат, полагал, что меня можно заставить изменить убеждениям с помощью красивых склонов и тучных стад Литтл-Крайстчерча!

– Красвеллер, – сказал я, – давайте держать эти две вещи отдельно; или, скорее, обсуждая важный вопрос о Установленном сроке, давайте забудем о любви мальчика и девочки.

– Но овцы, и волы, и пастбища! Я еще могу составить свое завещание.

– Овцы, волы и пастбища тоже должны быть забыты. Они не имеют никакого отношения к решению этого вопроса. Мой мальчик дорог мне, и Ева тоже дорога, но ради спасения их молодых жизней я не могу согласиться на ложь в этом деле.

– Ложь! Здесь нет ни капли лжи!

– Тогда не нужно договариваться о Еве, и не нужно обсуждать стада и отары по этому поводу. Красвеллер, вам сейчас шестьдесят шесть, а в следующем году будет шестьдесят семь. Тогда наступит период вашей подготовки, а в следующем году, через два года, заметьте, наступит Установленный срок вашего ухода.

– Нет.

– Разве это не правда?

– Нет, вы перенесли все это на год вперед. Я никогда не был старше вас более чем на девять лет. Я помню все так хорошо, как будто это было вчера, когда мы впервые договорились уехать из Новой Зеландии. Когда вас нужно будет сдать на хранение?

– В 1989 году, – осторожно ответил я. – Мой Установленный срок – 1990 год.