Мрачная мелодия, острый клинок

Мы поели – что скрывать, еда оказалась шикарна: нежнейшая манная каша с кусочками ягод, ароматные хлебные лепешки и клубничный чай. О нас здесь заботились, как о настоящих дворянах, только меня ни на мгновение не покидало ощущение, что я какая-то самозванка и выдаю себя за кого-то более значимого, чем есть на самом деле.

– Вот бы видела мама, как мы устроились, – поделился Ивар, с радостью пользуясь всеми предоставленными благами, нисколько не стесняясь. Он перещупал и рассмотрел здесь все, что можно: стены, украшенные лепниной, тяжелые шторы из дорогой ткани, шкафы и все их содержимое.

Я же, наоборот, старалась нигде не ходить, сидела на мягких стульях исключительно с краю и пользовалась всем настолько аккуратно, будто боялась, что все развалится. Не знаю, почему я чувствовала себя здесь настолько некомфортно: может, потому что все это не мое и я этого не заслуживала; а может, потому что я недолюбливала дворян, – хотя, скорее всего, все вместе.

– Вряд ли мама бы одобрила все, что с нами сейчас происходит, – тихо сказала я.

 – Не забывай, что дворяне виноваты в том, что произошло. И не позволяй Яну свести тебя с ума.

– Не сводит он меня с ума, – обиженно ответил Ивар. – Что плохого в том, что у меня появился друг?

Я ничего не ответила. Меня насквозь пронзали подозрения. Или я была настолько мнительная, что видела подвох там, где его нет? Не знаю. Так или иначе, нам есть, чего бояться и что терять, поэтому я собиралась держать ухо востро.

– Пошли найдём Яна, – позвал Ивар.

Мы вышли в коридор, и в этот же момент порог соседних покоев переступила красивая девушка – утонченная, тоненькая и гибкая, как тростинка. Ее чёрные волосы были собраны в причёску, украшенную жемчугом, и блестели, как дорогой ограненный камень. По ее безупречной фигуре струилось светлое платье из летящей ткани. На лице, покрытом светлой пудрой и подкрашенном румянами, держалось какое-то одухотворенно-отстранённое выражение.

Я наклонилась к Ивару и завороженно спросила:

– Что это за девушка?

Брат только пожал плечами.

Ян мало рассказывал о своей приёмной семье, но я знала одно: у Сафоновых лишь один родной ребёнок, и это сын, а не дочь. Девушка точно не из этого рода. Может, она тут работает?

Мы в нерешительности отошли в сторону, чтобы пропустить ее. Когда она проходила мимо, остановилась и как бы между делом бросила:

– Постирай мое ночное платье, милочка, а то Вася не любит, когда на мне несвежая одежда.