Мрачная мелодия, острый клинок

Либо мой удар оказался слишком сильным, либо девушка слишком хрупкой, потому что ноги ее подкосились, и она моментально распласталась на полу, завыв, как раненый зверь:

– Помогите! На помощь! Кто-нибудь…

Послышался топот. Не успела я оглянуться, как слуги схватили меня сзади, заломив руки за спиной.

– Отпустите! – воскликнула я. – Она первая меня ударила! Вы что, разве не видели?

Чем сильнее я брыкалась, тем крепче становилась хватка на моих руках, и я уже было решила сама разобраться с этой несправедливостью, как вдруг рядом раздался голос, пропитанный властным холодом:

– Отпустить.

У меня от этого тона по спине пробежались мурашки. Даже не заметила, когда рядом с нами очутился Ян. Кто бы мог подумать, что он может так говорить! Никак разгадать его не могу: то он уточненный юноша, то забияка, то хладнокровный дворянин.

Слуга попытался возразить:

– Господин, эта девушка…

– Я сказал, отпустить. – Он не кричал, но от его низкого голоса кровь стыла в жилах. Живя в дворянском поместье, Ян явно научился как полагается отдавать приказы.

Слуга наконец разжал мои руки, и я потёрла запястья, злобно сверкнув на него взглядом.

Ян требовательно спросил:

– Что тут произошло?

Я указала на лежащую на полу девушку и растерянно сообщила:

– Она первая меня ударила.

Вдруг позади послышался окрик:

– Люся!

Зал пересёк молодой мужчина лет двадцати пяти со светлыми волосами до плеч, одетый в похожий молочный кафтан, какой носил Ян. Похоже, это родной сын Сафоновых, иначе кто еще может ходить в таких богатых одеждах.

– Ты в порядке?

Поднимаясь, девушка хныкала, а встав на ноги, указала в меня пальцем:

– Она избила меня!

Мужчина недоуменно повернулся к Яну:

– Брат, почему твоя наложница бьет мою?!

– Твоя наложница первая начала, – невозмутимо ответил тот.

Мужчина ничего не понимал:

– Люся, это правда? Зачем ты задираешь наложницу моего брата?

Девушка нервно сдула с лица выпавшую прядь волос и волком глянула на меня:

– Разве она наложница? Обычная деревенская девочка!

Я не могла стерпеть этого оскорбления и огрызнулась:

– Сказала куртизанка.

Наложница, что это за слово такое? Так бы и говорили – куртизанка!

Вот только ни той, ни другой я не являлась, а потому не очень-то обрадовалась от того, что меня так называли.

– Ты! – Девушка дернулась в мою сторону, будто хотела наброситься.