Мурррашки. Истории о котах и человеках

Громкие разговоры, плеск воды, шум колёс по стыкам плитки, открывание и закрывание дверей, шорох бумаг, корявый перевод с языка Зоэ на человеческий. А потом всё стихло. Шаги отдалились, взревел мотор скорой, завыла сирена. Люди забрали Люсю. Чтобы спасти.

Люси оставалось ждать. Она выбралась из укромного угла своего домика и долго сидела, слушая дождь. Теперь он шумел равномерно, не раздражая, а скорее убаюкивая.

Тяжёлые удары каблуков по коридору у лифта разбудили Люси. Она открыла глаза. За окном царила непроглядная осенняя темень.

Дождь не шумел. Зато квартиру наполнили всхлипы.

«Тощая плакать умеет?» – Люси навострила ушки. Любопытство подгоняло посмотреть, но звуки брошенных на пол туфель и сумки заставили содрогнуться. Плач усиливался. Кошка тихонько выбралась из надёжного укрытия и пошла в коридор.

Увиденное заставило Люси насторожиться, слишком непривычная картина предстала её глазам. Маргарита Владленовна сидела на полу у входной двери и, положив голову на согнутые в коленях ноги, рыдала.

«Люся…» – кошка смотрела на хозяйку квартиры и ждала.

Не привлекала к себе внимание, не мяукала, не приближалась. Но женщина, будто почуяв взгляд, подняла голову. Красные глаза, размазанная по лицу тушь, растрёпанные волосы. Её вид кардинально отличался от привычно-безупречного.

– Знаешь, кого она захотела видеть, когда пришла в себя? – хозяйка неожиданно обратилась к Люси. – Тебя!

«Жива!» – пушистая переступила с одной лапки на другую, но осталась сидеть на расстоянии, дающем фору в случае побега.

– Я стала Люсе чужой, а ты – другом. Понимаешь? – хрипела Маргарита. Выкуренная от стресса пачка сигарет изменила голос до неузнаваемости. – Она так и заявила мне. Я думала, что давала ей всё для счастливой жизни. Путешествия, элитную школу, лучших учителей, дорогие шмотки… А ей это не нужно. Понимаешь, не нужно!

Женщина снова разрыдалась. Речь стала невнятной. Люси не понимала, но слушала. Привыкла быть рядом, когда боль проливалась ручьями.

– Моя дочь считает, что я её не люблю.

 – Маргарита Владленовна схватила сумочку, вытряхнула на пол её содержимое и выудила из кучи хлама салфетки. – А я люблю! Вот так люблю! Не умею иначе, понимаешь? Она же жить из-за этого не хотела… моя девочка.

Люси молчала. Хозяйка продолжала хрипеть и всхлипывать.

– Помоги мне, Люси. Помоги вернуть дочь. Я сегодня едва не потеряла её. Что мне делать, Люси? – Серые глаза на опухшем от рыданий лице молили. В голосе сквозило отчаяние.