Мустанг-иноходец (сборник)

Я сам охочусь на лисиц и люблю эту охоту, но в тот день вид прелестного создания, преследуемого безжалостным Цербером[4 - Це?рбер – в греческих мифах – чудовищный пёс, охраняющий вход в царство мёртвых.], от которого нельзя уйти, произвёл на меня такое же впечатление, как вид ядовитой змеи, душащей прекрасную певчую птичку.

Старинная дружба человека с собакой была забыта, и с тех пор моё сердце перешло на сторону чёрно-бурого лиса.

Глава VI

Зимняя жизнь Домино

Пришла зима, и деревенские мальчишки принялись за свою беспорядочную охоту на лисиц.

Однажды на след Домино напала настоящая конная охота с целой сворой собак, но Домино скрылся в скалах возле реки. С каждым удачным уходом от своих врагов он становился всё сильнее и всё лучше умел сбивать с толку преследователей. Кроме того, он совершенствовался ещё и в уменье владеть собой. Страшный лай громадной собаки пугал его по-прежнему, но Домино научился преодолевать свой страх, и мужество его всё возрастало.

Он вёл теперь обычную жизнь одинокого лиса. У него не было норы – лисы зимой мало живут в норах. Он ложился спать на открытых местах, где защитой от холода ему служили его пышная, густая шуба и пушистый хвост. А острый нюх надёжно охранял его от приближающейся опасности.

Спал он только днём, на солнце. Таков уж неписаный закон лисиц: «Ночь существует для охоты, день – для сна». Когда после захода солнца начинало темнеть, Домино отправлялся на поиски пищи.

Ошибочно думают, будто всякое дикое животное может видеть в непроглядной тьме: нет, свет ему нужен. Разумеется, он ему нужен гораздо меньше, чем человеку, но всё-таки немного света требуется и для него. Животное может лучше пробираться ощупью в темноте, чем человек, но всё же оно передвигается лишь ощупью. Животные не любят яркого полуденного света. Любимое их время – мягкий полумрак. При луне или в звёздную ночь зимой, когда лежит снег, охотиться удобнее всего.

Итак, едва садилось солнце, Домино выходил на охоту. Он бежал рысцой, держась против ветра, сворачивал в стороны, чтобы обследовать всякую заманчивую заросль, всякий заросший травой буерак, наведывался во все места, где ему когда-нибудь посчастливилось прежде, и подбегал ко всякому приметному столбу, камню или углу ограды понюхать, не побывала ли там недавно какая-нибудь лисица.