Мы – Виражи!

– Это незаконно – отнимать у нас единственное жильё! – попробовала сопротивляться бабушка. – Мы будем жаловаться! Мы пойдём в Конституционный суд! Будем звонить президенту! Мы…

Чёрные Чернушки были неумолимы. А папины друзья, которым звонила мама, чтобы спросить совета, не брали трубки. Пришлось наспех собирать те вещи, что не успели упаковать накануне, и крепить к «Форду» дом на колёсах. Мама справилась с этим благодаря подробной инструкции, которая чудом сохранилась в одном из шкафчиков, куда она пыталась впихнуть свою любимую соковыжималку.

– Пока папа не придёт в себя, я побуду капитаном, – сказала мама и уточнила: – Если никто не против.

Она чувствовала себя так, словно пролезла в кассу без очереди. Или уселась в чужое директорское кресло. Мама не привыкла решать важные вопросы в одиночку. Всегда и во всём она полагалась на мужа. Но что делать, если он молчит?

Мама села за руль, пристегнулась ремнём безопасности и завела двигатель.

– Курс – к морю, – объявила она, стараясь говорить бодро, и вбила данные в навигатор.

Так Виражи покинули Зелёный мыс.

Никто не обернулся. Слишком больно было смотреть, как Чёрные Чернушки хозяйничают на родной лужайке и топчут мамины бархатцы лакированными ботинками.

Глава 2

Обещание чуда

До моря добирались долго. По дороге пришлось дважды останавливаться на ночлег – едва ли мама ехала быстрее не самого отчаянного велосипедиста. К тому же она боялась вести машину с прицепленным домиком в темноте. Теперь Виражи сидели в лесу возле танцующего огня.

Никто не знал, что их ждёт и как быть дальше. Папа по-прежнему молчал и не отзывался, когда к нему обращались. Лишь изредка он поводил плечом и досадливо говорил что-то вроде «Ай, отстаньте!».

– Может, он того, – бабушка Роза постучала по лбу костяшками пальцев, – умом тронулся?

Мама осуждающе посмотрела на неё.

– Поймите, всё, что было для него важно, разрушено, – она попыталась оправдать мужа.

– Всё, что для него важно, никуда не делось.

И Викки мысленно с ней согласилась.

Малинка и Ломик не слушали разговор взрослых. Они наслаждались лесом.

Темнота вокруг была живой: она шуршала и стрекотала, шелестела и поскрипывала. Где-то ухала сова, а вот стремительной тенью промелькнула летучая мышь. Дома, на берегу озера, тоже был лес. Но посёлок ограждал высокий глухой забор, и мама строго-настрого запрещала за него выходить.