Мы с братом и Рыжая

«Ужас!» – шёпотом сказала она, я не услышал, но понял это слово по губам. Потом она перегнулась через подоконник и крикнула вниз:

– Мальчик, это из-за меня?!

Ильюшка медленно и скорбно покивал ей.

– Подожди! – крикнула она, отскочила от окна и заметалась по комнате.

Мне не всё было видно, но вот она снова подскочила к окну – в руках у неё был свёрнутый в трубку конверт, перехваченный резинкой, крикнула:

– Это тебе! – и кинула его вниз.

Конверт был лёгкий, его отнесло к самой их калитке в воротах. Записку она ему написала, что ли, с извинениями? Вот брат будет счастлив! Мне ужасно захотелось крикнуть ему, чтобы он гордо отвернулся и ушёл, пусть она помучается подольше, но нельзя, я бы всё испортил.

Конечно, Ильюшка не удержался, хорошо хоть не кинулся бегом, а медленно подошёл, нагнулся, держась за раненую голову, подобрал конверт, вскрыл его, достал бумажку…

Мамочки мои, доллары! Президентская морда на бумажке, в бинокль – как на столе! Это что же, она от нас откупается?! Ах ты, дрянь богатенькая! Я едва не задохнулся от злости.

Ильюшка покраснел, сунул доллары в конверт, достал какую-то бумажку… Записка… Читает… И вдруг расплылся в такой улыбке, что стало ясно: сейчас всё испортит.

– Эй, пацан, – раздалось вдруг, и я увидел у калитки здоровенного мужика в камуфле и коротких сапогах. – Иди-ка сюда. Что ты там подобрал? Это из нашего окна упало. Ну-ка сюда, быстро!

Ильюшка замер, потом попятился и спрятал конверт за спину.

– Это моё, – сказал он. – Это мне подарили.

– Чего тебе там подарили? Разберёмся.

Давай сюда, я сказал.

Ильюшка дёрнулся бежать, но мужик мгновенным рывком схватил его за руку и выхватил конверт. Брат взвыл, как сирена. Я в растерянности глянул на Рыжую: она окаменела в своём окне.

«Почему она молчит?! – пронеслось у меня в голове. – Неужели она нарочно это подстроила? Ну, совсем подлая!» И в этот момент сверху понёсся крик:

– Отпусти! Это его! Это я ему кинула!

Этот поганый «шкаф» задрал голову, и Ильюшка извернулся и укусил его за руку.

– Ах ты, сопля драная! – взревел «шкаф», перехватил Ильюшку другой рукой за ухо и потащил к калитке.

Илья, конечно, орал, извивался, но где ему было вырваться у такого.

«Ну, всё, – подумал я. – А если его там убьют? Что тогда с мамой и папой будет? И как же тогда я?»

И в этот момент из открытой калитки вылетела Рыжая, вопя во весь голос:

– Пусти его, гад! Не смей его трогать! Отцу скажу! – накинулась на «шкафа» и стала стучать по нему кулаками.