Мышонок по имени Филимон

Другой пролетал через комнату как вихрь,  а если он вдруг останавливался и заговаривал с кем-нибудь, то уже его голос подхватывал Филимона и кружил. Он говорил быстро, весело. «Ураган»,– назвал его было Филимон, но потом поправился: «нет, Вихрь». Все-таки, Вихрь был симпатичным и совсем не разрушительным. «Молодой еще», – решил с улыбкой Филимон.

Был там и Осторожный. «Почти мышь»,– с уважением думал Филимон: шагал он тихо, говорил не громко.-«Но, конечно, никакого сравнения с Хозяином»,– думал мышонок, а уши его трепетали при воспоминании о Хозяине, чей голос был слышен в самом дальнем уголке его ящика.

Был и еще кто-то.  Кто-то, чьих шагов Филимон никогда не слышал, и чей голос никогда не нарушал тишину, но чье присутствие он чувствовал с присущей мышам чуткостью. И Филимон даже мог бы поклясться, что этот кто-то был в комнате даже тогда, когда там не было никого, кроме, разумеется, самого Филимона.

Глава 2

В то утро Филимон проснулся позже обыкновенного. Он блаженно улыбался, вспоминая свой сон.

А снилась ему не ерунда какая-нибудь, о нет, это был великолепный кусок сыра.

Вчера вечером он обнаружил в углу, за стопкой бумаги, кусочек сыра. Маленький, но очень аппетитный. И вовсе не засохший. Не раздумывая, откуда он мог взяться в закрытом ящике, мышонок в мгновение ока слопал его, чтобы потом всю ночь во сне находить его вновь и вновь. Причем во сне чудесным образом маленький, даже, может, с сожалением подумал Филимон, малюсенький кусочек сыра превратился в восхитительный кусок, да что уж там, настоящий кусище.

Облизнув усы, Филимон прислушался. Тишина. Должно быть, утренние шаги он проспал. Теперь долго, до самого вечера, о котором, впрочем, Филимон ничего не знал, будет тишина.

Он свернулся калачиком, еще раз облизнул усы и закрыл глаза, вызывая в памяти тот ночной кусок сыра.

Но тут же открыл, потревоженный каким-то звуком. Причем звук этот доносился не из вне! Этот звук был здесь, в закрытом ящике комода!

«Урррр, Уррррр, Урррр».

Бедный мышонок трепетал. «Вот бы сюда Хозяина! Любой звук испугался бы его и не тревожил бедного маленького мышонка»– мечтал Филимон. Но Хозяина не было. И Вихря. И Осторожного. Даже Маленького Льва, как окрестил мышонок кого-то, чьи шаги были быстры и тверды, а юный голос разрезал воздух на куски. Не было никого. Ни-ко-го!

Мышонок забился в тот самый, еще пахнущий сыром угол, закрыл глазки, а носом уткнулся в лапы.