На берегу Тёмного моря

Давайте поприветствуем прославленного сына Скри в нашем городе! Дамы и господа, бард Армулин здесь!

Какой-то оборванный человек со старой свистоарфой[11 - Происхождение свистоарф неизвестно. Все народы Ануота утверждают, что это они изобрели этот инструмент, и у всех есть надёжные доказательства. Свистоарфы упоминаются в сочинениях Гзыкнаха, датируемых концом Первой эпохи.] под мышкой зашагал к телеге. Он улыбался, как проказливый мальчишка, задумавший каверзу. Армулин подмигнул толпе и крикнул:

– Приветствую вас, дорогие скриане! Ну и уроды эти Клыки!

Аплодисменты мгновенно стихли, и четверо Клыков, стоящих с краю, издали леденящий душу рык.

Шипя, они устремились к барду.

7. Босиком и в лохмотьях

Джаннер покрылся холодным потом как в лихорадке. До него не сразу дошёл смысл услышанного. Неужели Армулин только что прилюдно оскорбил Клыков?!

А ещё мальчик не только испугался, но и удивился. Как, этот оборванец на самом деле знаменитый сказитель?! «Наверное, Благус ошибся. Бард Армулин должен быть хотя бы обут», – подумал Джаннер.

Судя по грязным загрубевшим ногам, этот человек ходил по горам и долам пешком. Если бы не старая свистоарфа и не глаза, напоминающие бездонные озёра, Джаннер решил бы, что перед ним самозванец.

Клыки растолкали горожан и устремились к телеге, на бегу вытаскивая мечи. Джаннер застыл, напрасно стараясь отвести взгляд от обречённого Армулина. Люди вокруг пришли в себя от изумления как раз вовремя, чтобы завопить.

Но бард просто стоял на телеге и улыбался.

Когда Клыки приблизились, он провёл рукой по струнам свистоарфы и запел. Клыки, запнувшись, внезапно остановились и скрючились, тщетно пытаясь зажать уши и одновременно взмахнуть мечом.

– Тиш-ше! – прошипел один из них.

Армулин замолчал и вскинул бровь, словно удивляясь, что его перебили:

– В чём дело?

– Берегись, бард, – угрожающе произнёс Клык. – Нам ничего не стоит порубить тебя на кусочки и сварить в похлёбке.

Армулин вглядывался в их зловещие морды всё с той же бесшабашной улыбкой:

– Вряд ли я вам понравлюсь.

Я тощий и жёсткий.

Стояла тишина – только листья шуршали на ветру.

– Ну, всё? – спросил бард, готовясь продолжать.

Клыки стояли неподвижно, но Джаннеру показалось, что они искоса посматривали чёрными глазками на окружившую их толпу.

– Радуйтесь, дурачьё, – прорычал старший Клык, повернувшись к зрителям. – А мы порадуемся потом, когда Наг Безымянный решит, что вы ему надоели, и велит всех вас перерезать.