На берегу Тёмного моря

Они молча зашагали по улице, как будто боялись потревожить спящего дракона. Джаннеру хотелось бежать со всех ног, чтобы как можно дальше убраться от Клыков и от тюрьмы. Тинк и Лили тоже охотно прибавили бы шагу, но Ния понимала это и удерживала их.

Она шла по безлюдной глибвудской улице, держа спину прямо и вскинув голову.

Из «Единственной гостиницы» доносился негромкий смех, фонари мигали жёлтыми глазами, а ветер носил в лунном свете облачка пыли, похожие на крошечных призраков.

Когда тюрьма осталась далеко за спиной, Ния заговорила:

– Я не знаю, что делала бы без вас.

При звуках родного голоса Джаннер ощутил огромное облегчение – как если бы до сих пор он плыл под водой, задержав дыхание, а мать вытащила его на поверхность.

– Я просто не знаю, что бы я делала, – повторила она. Ния опустилась на колени, притянула детей к себе и крепко обняла.

Лили обернулась и увидела, что к ней несётся Малыш. Он подскочил к девочке, скуля и бешено виляя хвостом, и принялся облизывать всех троих буквально с ног до головы.

Лили прижала пёсика к груди и засмеялась.

– Где ты был, мальчик? – спросила она, нежно гладя Малыша. – Почему ты нас бросил?

– Мы с дедушкой не нашли вас на утёсах и стали волноваться, – сказала Ния. – Но там было столько народу. Но драконья песнь закончилась, и люди разошлись, а мы всё никак не могли вас отыскать. Мы побежали домой, подумав, что, может быть, разминулись с вами… – Ния нагнулась к чёрному пёсику на руках у дочери. – И тогда к нам прибежал Малыш. Он привёл меня к тюрьме… – она почесала Малыша за ухом.

 – Я велела дедушке сидеть дома. Он разнёс бы тюрьму по кирпичику и схватился бы с целой армией Клыков, но тогда нас бы просто убили, и всё. Поэтому я пошла одна.

– А откуда взялись драгоценности? – спросил Джаннер. – Ну, те, что нацепил на себя Гнорм?

Ния устремила взгляд в сторону тюрьмы.

– Я припрятала их на чёрный день, – ответила она и пристально посмотрела на сына. – Вот он и настал.

– Но где ты их взяла? – спросил Тинк. – Это же целая куча золота!

Ния вздохнула:

– Они остались от вашего отца.

 – Она повернулась к Джаннеру, явно намереваясь сменить тему. – Ох, сынок… – мать коснулась посиневшей окровавленной щеки мальчика. – Тебя били?

Джаннер кивнул.

Ния повернула голову сына к свету, чтобы лучше видеть, и поцеловала его в щёку.

Джаннер скривился и высвободился, хотя его обрадовало тепло маминого поцелуя.

– А ты как, детка? – спросила Ния у Лили.

– Всё хорошо, мама.