На обочине мира

Перед нами, очень низко в небе, висит Луна – великолепная, полная, с лёгким оранжевым оттенком и кажущаяся крупнее, чем обычно.

Не сводя глаз с Луны, Мэнни предлагает мне сэндвич из треугольной упаковки, но он с тунцом, и есть мне вообще не хочется, так что вместо этого я беру ещё пластинку жвачки. Мэнни уже некоторое время молчит. От этого мне становится не по себе.

– Почему она сегодня больше? – спрашиваю я, только чтобы нарушить тишину. – Ну то есть, Луна же не должна меняться в размерах?

– Она не больше, – бубнит Мэнни с набитым ртом.

Он снова замолкает, так что мне приходится его подтолкнуть.

– И что это такое?

Ему как будто приходится приложить усилие, чтобы отвести взгляд. Он проглатывает кусок и говорит:

– Это самая громадная иллюзия в мире, так-то. Начать с того, что Луна находится в ближайшей точке к земной орбите. Это называется перигей. Когда полная Луна совпадает с перигеем, получается суперлуние, и она кажется на четырнадцать процентов больше.

Он говорит это без запинки, будто выучил. Меня терзают смутные сомнения.

– И откуда ты это знаешь? – интересуюсь я.

Мэнни вздыхает, будто прикидывая, стоит ли рассказывать.

– Я… я вроде как изучал этот вопрос. – Тон у него практически смущённый, а я хочу, чтобы он рассказывал дальше, так что помалкиваю. В конце концов он говорит: – Я узнал, что моя ма пропала как раз в суперлуние. Поэтому мне и интересно.

Теперь я чувствую себя просто ужасно.

– Это очень грустно, Мэнни, – говорю я.

Он кивает и издаёт странный глотающий звук, а когда я смотрю на него – он уже отвернулся.

– Мэнни? Всё нормально?

Он делает глубокий вдох и снова поворачивается – челюсти у него крепко сжаты, как и в первый раз, когда он рассказывал про свою маму. Потом он кивает.

– Да. Порядок. Просто…

Я не тороплю. Мэнни меняет позу, чтобы лучше меня видеть, и глубоко вдыхает.

– Я расскажу тебе кое-что, если обещаешь не смеяться?

Я быстро киваю.

Он закрывает глаза и как будто заставляет себя говорить.

– Понимаешь, я её чувствую. Луну. Суперлуние. Иногда, по крайней мере.

Я таращусь на него, и он таращится на меня в ответ. Мне хочется сказать: «Не неси бред, Мэнни», но ему явно потребовалось немало смелости, чтобы в этом признаться.

Он медленно протягивает мне руку, и я чувствую, что обязана пожать её, хоть это и странновато.