На обочине мира

Я отчасти ожидаю ощутить удар статическим электричеством, как от ковра в музыкальном кабинете, но этого не происходит. Разве что… может, слабенькое, почти неразличимое покалывание, которое легко может оказаться плодом моего воображения, потому что взгляд у Мэнни довольно пристальный.

Понизив голос и так приблизив ко мне лицо, что наше дыхание смешивается, он говорит:

– Ты тоже это чувствуешь? – и я слегка киваю, хоть я в этом и не уверена.

– Что это? – спрашиваю я пересохшими губами.

Мэнни убирает руку, и я осознаю, что моя ладонь мокрая от пота (я думаю, моего собственного), а сердце бешено колотится.

– Не знаю, – говорит он, снова глядя на воду. – Но иногда у меня такое бывает. Правда, сегодня оно особенно сильное, потому что перигей экстремальный – так близко к Земле Луна оказывается только раз в несколько десятилетий. Суть в том, что, если верить экспертам, во время суперлуния повышаются шансы увидеть криптида. Это как-то связано с повышенным свечением и гравитационным притяжением Луны, отчего усиливаются приливы, и это влияет… тс-с.

– На что влияет?

Мэнни глядит прямо вперёд, вытаращив глаза.

– Тс-с.

Глава 8

Я слежу за его взглядом, но по-прежнему не вижу, чтобы что-то двигалось. Если точнее, ночь такая совершенно неподвижная и безмолвная, что это завораживает. Луна на королевско-синем небе поднялась ещё выше; она сдвинулась вправо, к западу, и идеально отражается в болоте птичьего заповедника.

Я смотрю на время: пол-одиннадцатого.

Я немного нервничаю, потому что родители наверняка скоро вернутся. Ветра почти нет, и я слышу, как в нескольких сотнях метров слева от нас бьются о берег волны, хоть и довольно тихо. От одного из бунгало разносится по воздуху смутный младенческий плач. Где-то в море мигают корабельные огни.

Мэнни лезет за камерой с телеобъективом и приподнимает её к лицу. Он что-то увидел. Я слышу, как он сглатывает, а потом он передаёт камеру мне.

– В середине озера.

Я подношу камеру к глазам и фокусируюсь на лунном отражении в воде. И там действительно, определённо что-то есть: чёрный силуэт, рассекающий озеро так быстро, что за ним остаётся клинообразный след.

– Утка? – шепчу я.

Мэнни цокает языком и забирает у меня камеру.

– Слишком крупное. И форма другая.

К этому времени силуэт уже почти пересёк озеро и оказался достаточно близко, чтобы разглядеть его можно было даже без камеры.