Наследник пепельной собаки

Родя осмелел и попытался сбивчиво рассказать Бурану о своей первой охоте.

– Все это чушь, моркотня. И по всем правилам натаски тебя следовало бы вздуть хорошенько, чтоб не лез, куда не надо. – Родя покорно сунул прут между ног, опустил зад и понурился. – Но уж больно славно ты шел, носом в землю не тыкался, одним верхним чутьем работал, мерзавец. Да-а, богатое у тебя чутье, давно такого не видывал.

Родя снова оживился.

– А можно я теперь подойду к этой веревке, понюхаю?

Но в ответ он получил мощную затрещину когтистой лапой.

– Веревку! Ишь, знаток. Я тебе понюхаю! Да она тебя может еще так понюхать, что рядом с ней ляжешь! А на будущее запомни: это не веревка, а змея. Как увидишь, беги от змей, обходи их стороной, и мой фокус, что видел, повторить не пытайся. У вашего брата, легавых, такое не получится, так только мы, лайки, можем делать.

И Буран, не оборачиваясь, затрусил прочь.

А Родя обиделся и решил, что как только выдастся свободная минутка, непременно вернется сюда и потренируется с этой дохлой веревкой.

Глава четвертая

Таинственный запах

Однако после этой первой охоты Буран никуда не отпускал Родю одного, а на ночь запирал всех щенков – однокорытников – в свой сарай. Да и гонял он Родю больше других, так что ночами тот падал прямо на кучу товарищей и, едва подвалившись к шелковому боку Пипистреллы, мгновенно проваливался в мертвый сон.

Так проходили дни за днями. Родя давно уже знал, что такое ходить восьмерками.

Это означало бежать сначала в одну сторону, потом в другую. Еще это называлось – ходить челноком. Лучше не придумаешь средства обыскать всю поляну.

Знал он уже и запахи разных птиц, и зверей, и трав. И скоро ему показалось, что учиться больше уже нечему. Родя начал скучать.

Но вот однажды ночью, когда розовая луна стала совсем похожа на букву «С», Родя проснулся от странного ощущения. Перекрывая теплый сонный запах товарищей, в ночном воздухе разливался какой-то неуловимо тонкий запах.

Родя дернул кончиком носа и прикрыл глаза, пытаясь понять его.

Запах не говорил ни о куропатке, ни об утке, ни даже о зайце. Родя напрягся и вспомнил, что даже запах змеи был явственнее, ярче, чем этот. И вдруг воспоминание о том солнечном дне отчетливо ожило в нем, и он подумал, что сейчас самое время сбегать на ту далекую поляну. А уж в том, что он найдет ее, Родя не сомневался ни мгновения.