Попала и попалась

Да что со мной? Не могут же и правда так действовать пресловутые кубики?

– Зачем разделся?

– Перевязать, – протянул он мне рубаху и вдруг ошарашил вопросом: – Ты – наложница Дестара?

Опешив на пару секунд, я применила наилучшую Одесскую тактику: ответила вопросом на вопрос:

– С чего ты так решил?

Блондин хмыкнул неопределённо, но посвящать в источник своих выводов не стал. Возможно, он что-то знает о метке Дестара? Как бы выпытать?

– Как тебя зовут? – пока я раздумывала, перешёл в наступление он.

– Сам-то ни на один мой вопрос толком не ответил.

Может, хоть представишься первым? Даме, как-никак.

– Санд, – после лёгкой заминки отозвался он. То ли колебался, то ли фальшивое имя придумывал, но я тоже решила использовать вторую часть своего – не общеупотребительную:

– Тун.

– Странное имя, – на миг нахмурился мужчина. Но тут же открыто улыбнулся: – Зато необычное и красивое!

Я взяла его рубаху, рассматривая. Потная, не слишком чистая – видно, или бежал, или скакал верхом, а то и в траве повалялся.

Этакой бинтовать – антисанитария, антисептика бы… Да хоть банальной перекиси, стерильную повязку…

Санд продолжал за мной наблюдать, и я принципиально уселась к нему спиной, закрывая собой ногу и всё, что буду с ней делать. Замотать грязной рубахой – отправить его прямой дорогой к воспалению, а то и заражению крови.

Сосредоточившись, привычно подсчитала необходимые препараты. Пальцы отозвались покалыванием и чуть зеленоватым свечением.

Максимально стараясь не выдать себя, я приблизила ладони к его ране, визуализируя картинку.

Антисептик. Анестетик. Заживляющее. Хоть ниточку кетгута.

Зеленоватое облако окутало весь разрез и странным образом будто осталось на ноге. Бросив короткий взгляд назад – Санд лежал, поглядывая, но не мешая, – я снова взяла рубаху, передала ему:

– Оторвёшь пару полосок?

Пожав плечами, он примерился, подцепил ткань зубами, сделав надрез – точнее надкус, – и довольно легко оторвал широкую полосу от подола:

– Хватит?

– Хватит, – я начала поспешно бинтовать, пока не разглядел, что творится с его ногой.

Внутри скребся тревожный голосок, но что он говорит, я никак не могла понять. А ещё мучили мысли о рыжике. Куда запропастился? Что с ним будет? Может, стоило остаться да как следует поискать? Почему Верилара так спешила?

К спине прикоснулись пальцы, заставив вздрогнуть. Рука пошла вверх, оставляя горячий след даже сквозь плотный кожух. Особенно отчётливо вспомнилось, что я без белья.