Небылицы старого дома, или Бояться совсем не страшно

Когда вы спите, я ворую с вашего стола всякие вкусности, – без тени смущения промурлыкала она. – А еще я собираю камушки и драгоценности, – покосилась она на мой браслет. – Копейки люблю. Другие денежки мне не докатить, тяжелые. Обожаю веселые картинки!

Под столом валялись спичечные коробки с яркими этикетками. А еще – конфетный фантик.

– Насмотрюсь смешинок, нахохочусь – вчера весь вечер живот болел от смеха. Пришлось на ночь съесть таблетку, называется ириска кис-кис. Знаете такие таблетки? Зря спросила. Конечно, не знаете.

Ежик усмехнулся, но комментировать не стал.

Фенечка продолжила хвастаться своим дворцом. Увидев у стены сломанный гребешок, мы остолбенели. Этот гребешок мама выкинула на помойку, объяснив, что им вычесывали шерсть собаке.

– Моя арфа! Когда за стеной плачет дождь, я пою веселые песни, чтобы не скучать, – хвастливо сообщила Фенечка. – Знаю, у вас такой арфы нет. Завидуете? – она звонко расхохоталась, теребя «струны».

– Зачем к струнам арфы привязаны лески? – Ежик пригляделся.

Рассматривать собачьи волосы желания у меня не было.

– Ленточки для красоты привязала, – строго сказала Фенечка. Она пристально посмотрела на брата и презрительно хмыкнула. – Не нравится, не смотри, нежный какой! Не вздумай своровать, я ленточки пересчитала.

На газетном обрывке возле арфы лежали нитки, булавка, иголки и еще какая-то мелочь.

– Фенечка, зачем ты таскаешь в свой дом мусор? – не утерпела я.

– Где ты увидела мусор? – обиделась замарашка. – Приходят в дом незваные гости, болтают глупости. А ты слушаешь, не перебиваешь, потому что добрая и гостеприимная хозяйка старинного дворца.

Свою речь Фенечка предназначила самой себе, и ее голосок при этом звучал жалостливо.

Фенечка кинулась складывать свои богатства в кучу, при этом она без перерыва бурчала. Я поняла, что сильно обидела замарашку, и попыталась загладить свой промах.

– Что у тебя в коробках? – ласково поинтересовалась я у хозяюшки.

– Сокровища! – Фенечка залезла под стол, поманив нас грязной ручонкой. – Так и быть, любуйтесь, пока я не передумала, – ворчливо сказала она.

В спичечных коробках хранились бисеринки, бусинки, пуговицы.

Вдруг она закрыла коробок и заорала: «Это мое, не отдам, не подходи»!

– Больно надо! – Ежик отошел. – Ну и скверный характер.

– Твое творение, разве она виновата?! – укорила я братишку шепотком.