Неугомонный Чивик

Неугомонный Чивик

Валерий Николаевич Сахарный

Человеку, чтобы вырасти, требуются целых восемнадцать лет, а маленькому воробьенку – всего-то две недели. Но и за это время с ним может произойти много чего интересного. Чего именно? Прочитайте эту книжку – и узнаете! А еще вы здесь встретите любознательность и отвагу, благородство и справедливость, мудрость и любовь к окружающему миру. Ну а если на пути у наших героев появляется зло, то добро неизменно оказывается сильнее.

Глава 1. На чердаке

В небольшом селе с радостным названием Солнечное жил-поживал мальчик Ваня, без малого семи лет от роду и будущий первоклассник.

Иногда родители называли его Иваном Александровичем. А поскольку в его семье существовала такая традиция – называть сына по имени деда, то отец его был Александром Ивановичем, дед Иваном Александровичем и так далее. Сразу хочу вам сказать, что Ваня не главный герой нашей истории, но без его участия она сложилась бы совсем по-другому.

Его папа работал трактористом и держал свой трактор в большом сарае во дворе, а мама была школьной учительницей.

Еще у него была сестра Настя одиннадцати лет и двухлетний братишка Антон.

С прошлого или даже позапрошлого года Ване очень хотелось побывать на чердаке. Но вся беда в том, что большая лестница, по которой папа туда залезал, обычно лежала внизу, прислоненная к стене дома. Когда надо, он ненадолго приставлял ее к чердачному окошку и потом сразу убирал обратно. А Ваня всегда, как назло, оказывался или в доме, или в садике, или на улице с ребятишками, или в гостях.

В общем, где угодно, но только не рядом.

Эта полоса невезения могла бы продолжаться и дальше, но в один прекрасный летний день Ваня прибежал с улицы ровно в тот момент, когда его родитель спускался с чердака. На этот раз папа почему-то сразу отправился в сарай к своему трактору, и долгожданная лестница так и осталась стоять, как бы призывая: «Залезь на меня!» Недолго думая, Ваня так и сделал.

С непривычки подъем показался ему намного длиннее и круче, чем был на самом деле.

И пока он совершал свое героическое восхождение, ему представлялось, будто он добирается до какой-то неизведанной сказочной пещеры, вход в которую затерялся среди неприступных горных вершин.

Наверху за заветной дверцей нашему отважному скалолазу пришлось то жмурить, то тереть, то таращить глаза, чтобы после яркого солнца привыкнуть к чердачному полумраку. Уличные звуки доносились как будто издалека.