Пленённая

– Нет? Не желаешь насладиться представлением? Твоё право. Подойди, не стой так далеко… С тобой расплатились, как полагается?

– Не со мной. С моими людьми.

Голос звучит приглушённо, но кажется смутно знакомым. Он проникает внутрь меня, вызывая ураган эмоций. Не может этого быть! Он умер. Несколько лет назад…

Вошедший мужчина останавливается по правую руку от меня. И поневоле я перевожу на него взгляд. «Бессмертный». Лицо скрыто маской, мускулистое тело обнажено до пояса. Только кожаная перевязь для клинков перекинута через плечо.

– Со мной ты ещё не расплатился.

– Хорошо, мой друг. Назови свою цену и я уплачу тебе, как мы договаривались. Сколько золота ты хочешь?

– Немного, – мужчина снимает с лица маску, поворачиваясь ко мне лицом, – в качестве уплаты за свою службу я хочу забрать белую шлюху Веркса?ла с золотыми волосами.

Тяжёлый взгляд направлен прямо мне в лицо. Я смотрю в ответ и не могу поверить своим глазам. Хочется, чтобы увиденное оказалось правдой и… лишь наваждением, игрой утомлённого сознания.

Потому что рядом со мной стоит Инса?р – один из лучших «Бесмертных», мой телохранитель и любимая игрушка, подаренная отцом в далёком прошлом. Просто мой. Как было когда-то давным-давно. Тогда его взгляд сулил наслаждение и светился любовью. Сейчас – он кипит яростью и кажется, что в меня летят брызги раскалённого, расплавленного золота, прожигающие кожу до мяса. Один миг – и меня отбрасывает в прошлое, на много лет назад. Жаркое лето… Пыльные улицы невольничего рынка…

Глава 9.

Прошлое

– Артемия, не глазей по сторонам так жадно, словно ты впервые на невольничем рынке. И не показывай пальцем! – недовольно одёргивает меня учитель.

– Но я же здесь впервые, учитель Диокле?с.

– И о том знать должна только ты. Все остальные должны думать, что для тебя окружающая обстановка – дело привычное. Ты же не оборванка с улицы и непростая дочь толстосума. Ты – дочь своего отца Ликоме?да и жена будущего правителя нашего города.

Ты должна стать образцом для подражания и вести себя так, словно ничто не может поколебать твоего спокойствия.

– А если мне неспокойно? – шёпотом спрашиваю я, невольно робея от вида рослых мужчин, стоящих в кандалах неподалёку от нас. Тела их черны как ночь, но украшены белой краской, а в ушах, носу и даже в губах продеты огромные кольца, – вот, смотри…

– Артемия, палец! – повышает голос Диокле?с и тянется в суму.