Пленённая

Похоже, мне на самом деле стоит попробовать вести себя, как полагается, иначе учитель достанет из сумы тонкую, гибкую указку и стегнёт ею мне по пальцам. Как всегда, когда я не слишком рьяно выводила изящные наклонные буквы на уроках письма.

Диокле?с неторопливо прогуливается по невольничему рынку, растолковывая мне, как должен обращаться с рабами и слугами мудрый правитель, заставляет обращать внимание на мелочи.

– Диокле?с, мне жарко… И здесь дурно пахнет!

– Разумеется. Мы же не в чистой классной комнате.

Но всё это тоже часть твоего обучения. Это то, что зовётся жизненным примером. Идём дальше.

Разве меня спрашивают? Диокле?с просто кладёт руку на плечо и, зажав, его тонкими пальцами, тащит меня дальше. Чуть позади нас следуют двое охранников, переодетых в простые воинские одежды. Словно они – лишь пара служак, но никак не наши охранники. Они даже идут довольно далеко друг от друга, не выдавая своего присутствия. Поначалу это было даже весело – переодеться в более простую одежду и гулять по городу, не привлекая лишнего внимания.

Даже Диокле?с, всегда выглядевший внушительно, сейчас смотрится как простой обыватель. Немного потёртая одежда, сутулая осанка, растрёпанная борода и смешной головной убор, прикрывающий лишь самую макушку его головы. Но после двух-трёх часов брожения по невольничему рынку мне уже не так весело, как в самом начале. От духоты тело вспотело и лёгкое платье противно липнет к нему. В воздухе стоит отчётливый тяжёлый запах множества тел, дешёвого вина, та?йсы и пережаренного мяса.

Говор тысячи глоток, звон кандалов, скрип проржавевших засовов на клетках… Все эти звуки врываются внутрь головы и бьются внутри неё до боли.

– Как скоро мы вернёмся? – поневоле мой голос звучит капризно, как у маленького ребёнка, хотя мне уже минуло двенадцать.

– Терпение, Артемия… Ты голодна? Я возьму лепёшек.

– Вот этих? – я с неудовольствием смотрю на сероватые лепёшки из муки грубого помола.

– Да, вот этих. Попробуешь обыкновенной еды простых смертных.

Как люди могут жевать их с таким удовольствием, недовольно думаю я, мечтая о пышных, белых лепёшках, что пекут у нас во дворце. Они воздушные, лёгкие и тают во рту. Как только доберёмся обратно, попрошу, чтобы кухарка Агата их испекла. С мёдом. Или нет, не с мёдом. Лучше с ягодами.

А возле переносной лавки торговца лепёшками толпится около десятка человек.

– Я займу очередь, а ты не стой без дела. Оглядывайся присматривайся, примечая мелкие детали.