Новогодний зайчик

Один из австрийских офицеров, в отсутствии которого и произошло это событие, не стерпел такого произвола. Он высунулся из окопа со своим маузером и выстрелил в сторону русской армии.

Артемий в это время радостно шагал к основной массе людей, когда почувствовал какую-то сильную боль в груди. Из рубашки наружу выплеснулась какая-то красная жидкость, а он сам почему-то падал назад.

Очнулся Артемий на стуле посреди белой комнаты. Вокруг не было ничего и только загадочные серые тени линиями бродили по стенам подобно туману.

– Каково это, умереть в Новый год? – раздался тут голос.

Артемий поднял голову и увидел пред собой высокого старичка с длинной бородой. На его лице практически не видно было морщин, зрачки были большими и чёрными. Одет он был в расписанную узором серую накидку, а на голове сверкал плетёный обод. Старик присел на стул напротив.

– К-кто ты? – спросил у того Артемий, – Где я вообще?

– Успокойся, Артемий. Ты в хорошем месте. Тебя здесь никто не тронет.

– Где же я?! – продолжал настаивать на более точном ответе Артемий.

Старик показал пальцем в туман и сказал Артемию посмотреть туда. В тумане Артемий увидел следующую картину: поле, окутанное в нескольких местах колючей проволокой и воронками от взорвавшихся снарядов. Казалось бы, ничего необычного: за месяцы войны Артемий уже привык к таким «пейзажам». Посреди этого поля стояли две группы солдат в разном обмундировании. «Наши и австро-венгерцы всё ж таки смогли подружиться в этот праздник» – подумал Артемий.

Потом его внимание привлекло то, что солдаты столпились над одним телом, охая и скорбя. Тут тоже ничего необычного, но Артемия привлекло лицо павшего сослуживца. Где-то он его уже мог видеть… И тут Артемий пригляделся и узнал в павшем солдате самого себя. В глазах у него появился страх:

– Не…может быть… Как же так…?

– Всё верно. Ты умер. – Подытожил ему старик.

Артемий ещё несколько мгновений помолчал. Потом, решив, что не стоит переводить в панику то, что произошло и чего не миновать, он закрыл лицо руками и в спокойном тоне спросил:

– Стало быть, я умер.

А это, значит, небесный суд?

– Не совсем…

– А…?

Старик уселся поудобнее и продолжил:

– На небесном суде присутствовали бы ангелы или демоны. Небесные казначеи, как мы их изволим величать. Но перед тобой сижу я. Новый год – это моё время. И мне, знаешь, ужасно обидно, что в такой праздник какой-то человек совершает такие зверства, как убийство. Это печально.