Обитаемый космос

Иногда Мася совершала ещё больший грех: по ошибке или нарочно делала «пи-пи» на бабушкины тапочки, хотя для этих целей стояла коробка со свежим куском газеты. Бабушка в таких случаях страшно возмущалась, она вспоминала свою аллергию на кошачью шерсть, грозилась убедить папу отвезти кошку подальше.

Пана не отвозил Масю, но пресекал все попытки запрыгнуть к нему на колени.

Мама, хотя и готовила Масе варёную тюльку, всегда её выгоняла из кухни. Владик питал к Масе добрые чувства скорее всего в память игры с нею в мячик или бумажкой на нитке, когда он ходил в садик, а Маська была котёнком.

Теперь, когда бабушка уехала, всем прибавилось работы: мама на кухне возилась каждый день, а не только по праздникам, папа задерживался после работы, обходя магазины и базарчики, а Владику пришлось самому решать все задания по арифметике…

– Когда кончится командировка нашей Дарьи Михайловны, как ты думаешь, Ира?

– Гриша, я уже беспокоиться начал. Ни одного письма!.

«Значит, ни маме, ни папе бабушка ничего не сказала, никаких подробностей про письмо.

Почему?» – подумал Владик, но главным для него было то, что приближались каникулы…

Утром, когда Владик только проснулся, а родители ещё не ушли, в дверь квартиры поскреблась кошка. Она скребла лапками обшивку двери и тихо-тихо мяукала до тех пор, пока мама не открыла дверь.

– Посмотрите, кто к нам пришёл! – радостно сообщила мама. – Какая прелестная кошечка!

Подошёл папа и сказал что-то приятное в адрес незваной гостьи. И Владику кошка тоже очень понравилась.

У кошки были голубые глаза и трёхцветная окраска – жёлто-коричневые пятнышки по белому полю. «Совсем как бабушкина кофта!» – отметил Владик. К тому же кошка сидела на задних лапках, держа передние перед собой.

– Пусть она будет жить у нас вместо Маси, – предложила мама.

– Ладно… – Папе было некогда, он спешил.

– Будем звать её Мася, – решил Владик.

Новая кошка сразу нашла спальный коврик, но от предложенной мамой варёной тюльки отказалась категорически, то есть, понюхав, сделала передними лапками несколько загребающих движений, что по-кошачьи означало наивысшее презрение.

Родители ушли, Владик, покормив рыбок, тоже ушёл в школу, а когда только-только вернулся, в приоткрытую дверь бесшумно проскользнула бабушка.

Конечно, это была бабушка, правда, в незнакомом длинном вязаном платье серого цвета, в такого же цвета берете, натянутом до ушей, и, как показалось Владику, меньшего роста. Вместо чемодана у бабушки была плетёная корзинка.