Обручье

Юлечка убралась, звонкими копытцами простучали за дверью каблучки. Маргарита поморщилась. Придётся идти, иначе Юлечка не отвяжется. Девица патологически хлебосольна и просто обожает кормить окружающих домашней выпечкой. Она и сама словно окутана ароматом сдобы – беленькая, свежая, пухленькая.

Маргарита щёлкнула мышью, торопясь прочесть хотя бы несколько строк. Только что набрела в Сети на интересную информацию. Совершенно новый взгляд, это следовало срочно прочесть и осмыслить, и совершенно некогда гонять чаи с Юлечкой…

Интересно, зачем некоторые идут в аспирантуру, когда наука их в упор не волнует?

Из той же Юлечки мог бы получиться замечательный кондитер, а она ударилась в историю и протирает юбку в университете, занимая, между прочим, чьё–то бюджетное место.

Семейная, видите ли, традиция: отец Юлечки – доцент на кафедре правоведения, дед тоже чего–то там преподавал.

Бывший завкафедрой общей истории профессор Киргизов считал Юлечку ленивой и малоспособной, но, будучи человеком глубоко интеллигентным, вслух своего мнения не высказывал.

И здесь Маргарита любимого учителя не понимала. Ей самой пришлось карабкаться в науку, не жалея себя, и никто ей широкой столбовой дороги не обеспечивал. Облечённых степенями родственников, увы, не имелось. Страх вспомнить, что пришлось пережить. Ночами подрабатывать ВОХРой на складе, утром бежать на лекции; сцепив зубы, зубрить учебники в холодной общаге под шум студенческих вечеринок, когда от голода кружится голова и мысли расползаются вспугнутыми тараканами.

В университете с трудом, постепенно, но привыкли к тому, что в её зачётке кроме восхищённых «отлично!!!» и досрочных «зачётов» других записей нет и быть не может. Удивлялись, завидовали. Пытались проводить задушевные беседы – мол, личной жизнью пренебрегать нельзя. Молодость даётся лишь раз, студенческие годы скоротечны. Они воображали себя мудрецами, эти болтуны и болтушки, мнили, будто что–то там понимают в этой жизни. Ах, если б знали они, сколько и что именно Маргарита изучала ещё сверх программы, для души! Уже к третьему курсу она была на «ты» с египтологией и медиевистикой, свободно могла сдать что угодно за пятый курс.

Дополнительные занятия по археографии стали для неё более привычны, чем чистка зубов. Особенно глубоко, на кандидатском уровне, девушка разбиралась в истории поздней античности и раннехристианских ересей. Оракулами «Сивиллы» и герметическими трактатами, бывало, зачитывалась сутками.