Хозяйка книжной лавки на площади Трав

То же происходит при посвящении в искусство, как будто человеку обязательно надо оценить по достоинству фламандскую живопись, романтиков и импрессионистов, чтобы, наконец, полюбить современную живопись.

Только в музыке не были проложены эти навязанные дорожки, потому что она благодаря радиоприемникам вырвалась из концертных залов. Я услышала Кэта Стивенса, «Генезис» и Джоан Баэз задолго до того, как открыла для себя Шуберта и Моцарта.

Для молодежи гораздо естественнее любить современных ей артистов, чем начинать с литературной археологии, чтобы пробудить в себе чувства.

Мое предложение, несомненно, немного радикально, но я убеждена, что образование в области искусства, основанное на педагогике желания, – лучшее средство, чтобы развить истинно свободное критическое мышление, независимое от эпох и мод.

Из-за этих навязанных в школьные годы дорожек многие взрослые потом долго сопротивляются желанию открыть классическую книгу ради удовольствия. И к большому сожалению, первыми жертвами этого сопротивления являются Бальзак, Стендаль и Гюго!

Так было и с Натаном.

Лишь три года назад он согласился преодолеть предубеждение относительно классической литературы и прочел «Девяносто третий год» – последний роман, написанный Виктором Гюго, книгу о Великой Французской революции, где соединилось историческое повествование и художественный вымысел.

После этого Натан с головой нырнул в семитомник «В поисках утраченного времени» – общим счетом две тысячи четыреста страниц; многие считают эту книгу Аннапурной[1 - Аннапурна – одна из высочайших горных вершин, самая трудная в мире для восхождения.

(Здесь и далее примеч. пер.)] литературы!

Целое лето с Прустом… Целое лето, когда я видела, как Натан смаковал меланхолические мысли автора, питался беседами со Сваном[2 - Сван – персонаж романа Марселя Пруста «По направлению к Свану».] и соглашался, по мере течения бесконечных фраз автора, делать паузы, чтобы дать словам влиться в себя.

Термин «роман-поток» иногда используют как отрицательную оценку.

Но поток здесь означает реку, а большая река прежде всего – сумма ручейков, ручьев и речек, которые несут в себе десятки миллиардов органических и минеральных частиц и в конце концов вливаются в море.

«В поисках утраченного времени» обладает такими богатством, размером и глубиной, что воды приносят в его поток все самые личные человеческие мысли. Можно остановиться на одном слове этой книги, на одной ее фразе, как на острове посреди большой реки.