Крепость. Кошмар наяву и по расписанию

Спустя несколько мгновений отец Исаак, облокотившись спиной о стену, присел на скамейку и сказал обессиленным голосом, будто проговаривая финальную речь:

– Покой был у нас раньше.

– Почему вы это говорите? – спросил Октавиан. – Вы боитесь, что этого человека нельзя убить?

Медленно приподняв голову и взглянув в лицо маршала, Аббат произнёс:

– Смотря что вы называете человеком. Они убьют плоть. Но то, что внутри неё… Этот человек не закончил то злодеяние, которое задумал. Поэтому дьявол не примет его душу в ад.

– И в рай он тоже не попадёт, потому что продал свою душу, а от грехов так и не избавился – продолжил суждение аббата Маршал.

– Именно. После казни его душа не отправится ни в рай, ни в ад. Она останется здесь… с нами. И жители всего замка будут отвечать за ошибку своего короля.

Промедлив ещё немного, аббат спросил у Октавиана:

– Скажите, маршал, какого врага вы станете бояться: того, который у вас перед глазами или того, что бродит у вас под носом, а вы даже не догадываетесь о том, насколько близко он подкрался? – Опустив взгляд в пол, аббат продолжил, не дожидаясь ответа: – Вы говорили, что уже много лет не позволяете врагам и близко подобраться к стенам Цертоса.

А теперь представьте, что вам предстоит сражение, а вашему врагу даже не придётся подбираться к стенам замка, потому что он появится уже в стенах вашего дома.

Немного задумавшись, маршал обратился к отцу Исааку:

– Знаете, аббат, я человек верующий – переводя взгляд то на монаха, то на стены.

 – И ни что на свете не заставит меня усомниться в том, что Всевышний сотворил этот мир. Но, я как человек военный, не стану верить во что-то, чего нельзя объяснить, пока не увижу этого своими глазами. Этот человек совершил зло. И он понесёт заслуженное наказание.

9. ИНКВИЗИЦИЯ

Пока Анатаса волокли по сырым каменным ступенькам тюрьмы, на центральной площади тем временем уже собиралась многочисленная толпа, которая начала скапливаться с того самого момента, как некоторые граждане заметили, что на площади устанавливают широкий дубовый столб, а вокруг него разбрасывают хворост.

Заключённого затащили на каменную возвышенность, где был установлен инструмент для казни. Едва Анатас показался на площади, как толпа начала издавать возгласы и гул негодования, предвкушая искры яркого и хрустящего пламени, сопровождающегося мучительными криками и болезненными стонами.